Книга внесена в международный реестр

     Права  принадлежат автору

Автор  Луи  Бриньон (псевдоним)

(настоящее имя Агаджанов Людвиг)

КВнимание! Во избежание несанкцианированного тиражирования текст приводится без обработки. Книга есть в продаже.

Книга вышла в серии "Меч и Доблесть"

Д”Арманьяки.

Глава 1.

Убийство.

Наше повествование начинается с 10 сентября 1407 года. Но, прежде чем начать наше повествование, бросим  лёгкий взгляд на Париж. 

 В то время Париж был разделен на две части. Старый город и новый город.

Старый город по всему периметру окружала стена Филиппа Августа. Здесь находился центр Парижа, Собор Парижской Богоматери, университет Сорбонна, госпиталь, церковь святой Катерины, аббатство святой Магноир и   многое другое. В самой середине старого города протекала Сена. Через нее были переброшены три моста, соединяющие правый берег с левым. Вторая стена, построенная Карлом V, охватила более обширную территорию. Она окольцовывала Париж,  на западе заканчиваясь у берега Сены, возле Лувра, и соединялась малой стеной со старым городом. На востоке она также заканчивалась у берега Сены, невдалеке от Бастилии, и соединялась со старым городом. Первая внутренняя стена напоминала формой овал,  вторая – незаконченный шестиугольник. Взобравшись на холм в близлежащих окрестностях Парижа, люди могли наблюдать полную картину лежавшего перед ними города, который своими формами весьма напоминал человеческое лицо со шляпой на голове. Шесть массивных ворот  у которых денно и нощно дежурила многочисленная стража, служили выездом и въездом  из Парижа. Вечером многочисленные узкие улицы Парижа погружались во мрак. Редкие светильники, прикрепленные на небольшой высоте к деревянным столбам, весьма слабо освещали ночной город. Он словно в одночасье вымирал, ибо горожане опасались выходить по ночам из домов по причине большого количества грабителей, промышлявших на улицах Парижа. Лишь городская стража, охранявшая покой горожан, разъезжала по ночным улицам. Они предупреждали о своем появлении громкими криками:

  - Берегись, стража!

Если кто и бодрствовал, кроме стражи, то это были священники. Они оставляли двери церквей открытыми и всякий желающий помолиться или раскаяться, а возможно просто почувствовать дуновение божественного проведения, мог прийти в надежде получить понимание и сочувствие. Однако, не все отсиживались по домам в эту ночь. Одинокий всадник, облаченный в богатые одежды и вооруженный мечом, неторопливо ехал по одной из улиц Парижа. На попоне золотыми нитками был вышит герб всадника – королевские лилии. Герцог Орлеанский, а это был именно он, остановился возле двухстворчатых железных ворот дворца Барбет, или как его еще называли, малыми покоями королевы. Герцог не стал заезжать во дворец с главного входа. Он обогнул дворец с левой стороны и, через несколько минут подъехал к неприметной на вид калитке. Когда герцог спешился, он услышал скрип отворяемой калитки. Обернувшись, он увидел молодую женщину, стоявшую в проеме двери. На ней было простенькое платье и незамысловатая накидка. В руках женщина держала горящий светильник. Молодая женщина поклонилась герцогу Орлеанскому. В тишине прозвучал негромкий голос. - - Ее величество ждет, ваше высочеств! Герцог Орлеанский привязал коня возле калитки, а затем последовал за женщиной. Молодая женщина дождалась, когда герцог Орлеанский войдет внутрь. После этого она заперла калитку на засов и повела герцога по одной из аллей сада к зданию дворца. Пламя светильника освещало им путь. Они вошли во дворец и сразу попали в длинный, безлюдный коридор. Молодая женщина провела герцога Орлеанского до конца коридора, в котором не было ни дверей, ни окон, и они оказались в тупике. Молодая женщина подошла к стоящей перед ними каменной стене, шириной не более чем в два шага, и уверенно нажала рукой на один из камней. Стена слева от нее открыла узкий проход к основанию крутой лестницы. Они поднялись по лестнице наверх и оказались в небольшой слабоосвещенной комнате, у которой была одна-единственная дверь. Молодая женщина оставила герцога Орлеанского одного и ушла. Он подошел к двери, открыл ее и вошел в следующую комнату.

            В комнате царил полумрак, но даже он не умалял обстановки, царившей в комнате. Она была довольно просторной. Полы устилали мягкие ковры, посередине стоял круглый стол с красивыми резными ножками. Он был уставлен яствами. Несколько богато украшенных резьбой кресел стояли возле стола. Но самой примечательной в комнате была кровать. Широкая, с белоснежным пологом, покрытая шелковым постельным бельем. На ней лежала очень красивая полуобнаженная женщина в воздушном одеянии из тончайшего батиста. Пальцы женщины были унизаны перстнями из драгоценных металлов. Взгляд, как и обстановка комнаты, выражал некое таинственное обещание. Отбросив шляпу и  на ходу стаскивая перчатки  с рук, герцог Орлеанский опустился на край кровати рядом с королевой. С неподражаемой грацией королева протянула руку, усыпанную кольцами, герцогу. Герцог один за другим медленно поцеловал ее изящные пальчики. Он не сводил при этом страстного взгляда с королевы. Королева невольно сморщила лицо. - - От вас просто веет холодом, - сказала она.

 - Оскорбляя меня, любовь моя, вы должны быть готовы к возможным последствиям.

Герцог Орлеанский сбросил одежду и бросился на королеву, впиваясь ей в губы.

 - Уже лучше,  - прошептала королева, - но недостаточно убедительно.

Её слова заставили герцога издать возглас негодования. Он стал покрывать  тело королевы быстрыми поцелуями. Не желая дольше терпеть, королева прижала двумя руками голову герцога  к груди. Любовные игры королевы и герцога Орлеанского продолжались более двух часов. Когда они, наконец, насытились плотскими утехами, обнажённая королева осталась нежиться в постели, а герцог Орлеанский, всегда испытывающий голод после занятий любовью с королевой, незамедлительно уселся за заранее приготовленный для него стол, на котором  лежал обильный ужин и бутылка вина. Герцог Орлеанский отдал должное и ужину и прекрасному вину. Пока он поглощал пищу , королева из под опущенных ресниц следила за ним. Едва дождавшись, когда герцог Орлеанский покончит с ужином, королева деланно-равнодушным тоном произнесла;

-Знаете, кузен, я видела утром его величество во дворце Сен-Поль!

Слова королевы прозвучали весьма неуместно. Герцог Орлеанский слыл человеком щепетильным  и не любил когда королева  упоминала о короле во время любовных встреч, тем самым напоминая ему , что  его любовница не кто иная как супруга его собственного брата. Притворившись, будто слова королевы ничуть не задели его, герцог равнодушно поинтересовался:

-Как чувствует себя мой венценосный брат?

-Отвратительно! Он вновь пытался избить меня, как сделал это в прошлый раз,- пожаловалась королева, - слава богу, ему не позволили сделать это.

-И кто же посмел  воспротивиться моему брату? - герцог Орлеанский задал вопрос с искренним удивлением.

-Эта девица…Де Одинер. Король в последнее время только её и допускает к себе. Терпеть не могу эту девицу, - королева поморщилась,- король назвал меня шлюхой, а Дофина - ублюдком. Он  заявил, что кроме Екатерины у него нет детей. Бедный мальчик, он присутствовал там  и слышал все слова, которыми поносил его король. Дофин с такой ненавистью смотрел на меня, что мне стало не по себе. Дофин даже не пытается скрывать свою ненависть ко мне. Я даже думать боюсь о том, что он со мной сделает, когда станет королём.

-Не принимайте близко к сердцу, любовь моя, - посоветовал герцог Орлеанский,- Дофину всего шесть лет, с возрастом он изменится.

 -Не думаю, мой друг, - возразила королева, - Дофин уже в столь юном возрасте определил  отношение   к своему окружению. Знаете ли вы, кузен, кем он восхищается?.. графом  д,Арманьяк.

-Что же в этом странного любовь моя?- удивился герцог Орлеанский, - граф д,Арманьяк один из достойнейших людей, которых я когда-либо знал. Он честен, храбр, великодушен и многие почитают за честь дружбу с ним, в том числе и ваш покорный слуга.

Будь герцог Орлеанский повнимательней, он бы заметил,  как недовольно нахмурились изящные брови королевы. Некоторое время после слов герцога Орлеанского королева словно раздумывала. У неё был вид человека который не знает как сказать слова, которые она всё же произнесла;

-Вы, наверное, не слышали, какие нелицеприятные слова произнёс в мой адрес  граф? Знаете ли вы, что он себе позволил? Граф прилюдно назвал меня « похотливой стервой, готовой затащить в постель любого». Он  сказал, что голова короля не в состоянии уместить количество рогов, которые, я ему поставила. Так же он обозвал меня….я даже не хочу повторять эти отвратительные слова и добавил, что я приношу Франции больше вреда, чем принесла битва при Кресси,- оскорблённая королева продолжала гневным голосом, графу нет оправдания ибо вся Франция знает, что меня не интересует политика. Я не вмешиваюсь в дела моего супруга и вовсе не намерена терпеть наглые и бесцеремонные выпады графа.

В эту минуту герцог Орлеанский совершил роковую ошибку. Вместо того чтобы обрушится с гневной тирадой на недопустимое поведение графа, чего и ожидала от него королева, он лишь равнодушно пожал плечами и ответил;

- Граф и мне высказывает в лицо всё что думает. Ему не нравится наша связь и дело вовсе не в том, что я женат на его сестре. Граф считает  нашу связь неприемлемой и богопротивной. Он честен и не выносит ухищрений, к которым склонны  другие.

- Иными словами кузен, вы намерены спустить ему с рук слова, которые он произнёс в мой адрес? Он поливал меня нечистотами, а вы принимаете это как должное,- в голосе королевы прозвучала скрытая ненависть, которая укрылась от герцога Орлеанского.

-Отнюдь любовь моя,- ответил Герцог Орлеанский, я  непременно отправлюсь в Осер и поговорю с графом.

-Будет ли он наказан?

-Не забывайте любовь моя, граф один из двенадцати нотаблей входящий в королевский совет. И только королевский совет в полном составе может вынести ему наказание.

-Как  всегда вы правы кузен- королева натянуто улыбнулась и тут же испустила тяжёлый вздох, кажется опять начинается мигрень - пожаловалась королева. Надеюсь, вы меня простите?

-Что вы, любовь моя,- герцог Орлеанский подошёл к королеве и легко поцеловал в губы, - я провёл чудесные мгновения рядом с вами и желал бы продлить их, но, поскольку вам нездоровится,  мне придётся откланяться.

 Поклонившись, герцог Орлеанский взял шляпу и перчатки и вышел. Королева долгое время с нескрываемой злобой смотрела на дверь, через которую он вышел.

 -Жюли,- резким голосом позвала королева.

Поверенная королевы немедленно прибежала на зов. Королева встала с постели, подставляя своё обнажённое тело под проворные руки Жюли, которая в течение следующей четверти часа  одела и причесала королеву. Едва туалет королевы был закончен, как вновь прозвучал повелительный голос;

Никола Фламеля …я хочу видеть его.. сию минуту.

Мадам – Жюли покинула опочивальню королевы и вскоре вернулась в сопровождении немолодого мужчины, одетого в серую одежду. Мужчина был высок и худощав с выступающими скулами на лице.

 Оставив его наедине с королевой, Жюли удалилась.

Не сводя взгляда со своего астролога, королева задала вопрос»

-Что говорят звёзды сударь?

- То же что и в прошлый раз- с поклоном ответил астролог, они предвещают смерть герцогу Орлеанскому в эту ночь!

- Твоё предсказание не может быть ошибочным?

- Нет, моя королева!

Ну что ж,- королева зловеще усмехнулась, не нам простым смертным мешать божественному проведению.

                                      *****************************************

Возвращаясь, домой,  герцог Орлеанский раздумывал над словами королевы. Все прекрасно знали, что из себя представляет королева, но открыто никто не высказывался за исключением короля, который имел на то право и, .. графа д,Арманьяка. Следует поговорить с ним- решил герцог Орлеанский. Однако, он не был уверен в положительном исходе разговора. Ему прекрасно была известна черта характера графа. Граф никогда не отказывался от слов которые говорил.  В общем то, именно это качество внушало уважение к графу. Что бы то ни было, герцог не собирался доводить дело до ссоры. Они с графом д,Арманьяк были не только родственниками но и единомышленниками. По привычке герцог стал напевать какую-то песенку. На пути домой он почти не встречал прохожих. Время было позднее, за полночь. Лишь раз ему навстречу попался  отряд стражников из шести  человек. Они  следовали по улицам Парижа с горящими факелами. Узнав герцога Орлеанского они почтительно приветствовали его высочество. В ответ герцог Орлеанский благосклонно улыбнулся. Он продолжал свой путь домой. Герцог Орлеанский свернул на старую храмовую улицу. Когда до дома оставалось не более двухсот шагов, он заметил четверых прохожих, которые двигались со стороны  его дома по направлению к нему.. Герцог Орлеанский почти не придал этому значения. Он почти поравнялся с ними когда услышал  топот ног за своей спиной. Герцог Орлеанский обернулся через плечо и увидел, как четверо незнакомых людей бежали  за ним. Думая, что это грабители герцог Орлеанский пришпорил коня, но он опоздал. Его схватили те четверо, что находились перед ним. Лошадь, рванувшись, ускакала, оставляя герцога Орлеанского в руках грабителей. Восемь человек одновременно  схватили его и, припёрли, спиной к стене.

Я герцог Орлеанский,- громко сказал брат короля Франции, уберите прочь от меня свои грязные руки!

В темноте засверкали лезвия  кинжалов.

Герцог Бургундский просил передать поклон..

А.а… герцог Орлеанский побледнел, так вы убийцы…

Больше он ничего не успел сказать. Восемь рук  с кинжалами замелькали в воздухе поочерёдно втыкая смертоносные лезвия  в тело герцога Орлеанского.. Кровь брызнула во все стороны. В течении одной минуты было нанесено не менее  сорока ударов. Все убийцы были в крови герцога Орлеанского. Убедившись, что он мёртв, они бросили сына  Карла Y  и брата Карла YI в луже его собственной крови, как последнего смерда.

Расходимся братья,- тихо произнёс один из убийц, тот который говорил с герцогом Орлеанским. Дело сделано, наш враг мёртв.

Все убийцы одновременно подняли левую руку. Тремя растопыренными пальцами, большим, указательным и средним они очертили перед собой круг и тотчас растворились в ночных, улицах Парижа.

Через четверть часа в двух кварталах от старой Храмовой улицы, в невзрачны с виду дом вошёл одинокий прохожий, закутанный в плащ.. В доме находились не менее двух десятков вооружённых людей, которые молча пропустили прибывшего. Не останавливаясь, он направился к угловой комнате находящийся в конце коридора. При его появлении мужчина средних лет в богато украшенной одежде вскочил со своего места. Всем своим видом он изображал вопрос.

-Он мёртв монсеньор!

Герцог Бургундский порывисто обнял человека, сообщившего ему эту новость.

-Ты будешь  щедро вознаграждён Лануа!- пообещал ему герцог Бургундский, ты избавил меня от опасного врага.

Гилберт де Лануа поклонился.

- Нельзя медлить монсеньор! Не забывайте, у вас остался ещё один враг, много опаснее  герцога Орлеанского. Если он заподозрит вас в смерти герцога Орлеанского, может произойти непоправимое.

- Проклятые Арманьяки- герцог бургундский произнёс последнее слово, словно выплёвывая его. Тот день, когда я избавлюсь от них, станет днём моего величия.

- Положитесь на меня, монсеньор, и не медлите более. Скоро весь Париж узнает о том, что произошло. Я останусь в Париже, и буду постоянно докладывать вам о происходящих событиях.

- Мой верный друг!

Герцог Бургундский пожал ему руку и вышел. Через несколько минут герцог Бургундский в сопровождении двух десятков рыцарей выехал из дома.. Убедившись, что герцог Бургундский уехал, Гилберт де Лануа  сел за стол,  где лежали письменные принадлежности. Взяв чистый лист бумаги, он обмакнул перо в чернильницу и начал быстро писать.

Не прошло и часа  с момента отъезда герцога Бургундского, как дом покинул и Гилберт де Лануа. Едва оказавшись на улице, он плотнее укутался в плащ. До него донеслись крики взбудораженных горожан. Из чего он заключил, что тело герцога Орлеанского обнаружено.

После получаса ходьбы, он миновал стену Филиппа Августа, окружающую старый город кольцом. На пути попадались несколько раз конные стражники, в смятении спешившие к старой Храмовой улице. Лануа  не обращал на них никакого внимания, впрочем, как и они на него. Он целенаправленно двигался в сторону кладбища «Невинно убиенных младенцев». У входа на кладбище, под аркой валялся нищий. Лануа перешагнул через него, при этом настороженно оглядываясь по сторонам. Улица была совершенно пустынной, не считая нищего и легкого ветерка, с шелестом кружившего опавшую листву. Внутри кладбища, слева от входа, была расположена целая галерея картин, на которых были изображены все сословия французского королевства. Начиная от папы римского, короля Франции, дворянства, духовенства и заканчивая крестьянами и ремесленниками. Лануа крадучись двигался по узкому проходу между галерей и могилами. Чуть ли не ежеминутно Лануа останавливался, прислушиваясь к черной темноте мрачного кладбища. Не услышав ничего подозрительного, Лануа продолжал свой путь. Так продолжалось довольно долго. Он успел дважды обойти кладбище, твердо убедившись, что опасности нет. Лануа подошел к одноименной могиле, которая находилась где-то посередине кладбища. На надгробии были выведены четыре слова латинскими буквами: « Верному сыну от Анатас!». Рядом с надгробием возвышался крест. Лануа ухватился двумя руками за него и, сделав небольшое усилие, начал поворачивать. Крест начал   поворачиваться против часовой стрелки. Могила со скрипом сдвинулась на несколько футов в сторону открывая перед Лануа, слабо освещенную лестницу  уходящую далеко под землю. Спустившись вниз ровно на шесть ступенек, Лануа нащупал скрытую пружину, которая  служила механизмом открытия и закрытия прохода- изнутри. Лануа нажал её. Механизм вновь пришёл в действие, могила  над головой Лануа сомкнулась вновь на прежнем месте. Лануа прошёл не менее ста ступенек, прежде чем оказался в холодных и сырых сводах подземелья. Лануа невольно вздрогнул, когда перед ним возник словно ниоткуда, человек в монашеской рясе с надвинутым на лицо капюшоном.

- Отец Вальдес ждёт тебя!

Не ожидая ответа, монах направился по одному из четырёх коридоров подземелья. Факелы на стенах смутно освещали им путь отбрасывая призрачные тени на стены подземелья. Монах двигался уверенно, видимо прекрасно разбираясь в лабиринтах подземелья. Лануа торопливо двигался за монахом. Вот они вошли в одну комнату с овальными каменными сводами, в которой не было другого выхода за исключением  того, через который они только что вошли. Монах приблизился к стене. Лануа не видел действий монаха, но стена словно по волшебству отворилась перед ними. Они оказались в длинном подземном коридоре вдоль которого вились ряд замысловатых арок  поддерживаемые тонкими каменными колоннами. Достигнув конца коридора они попали в просторный зал. Посередине стоял колодец наполненный водой. Монах сунул руку в воду и сразу после этого вода в колодце начала убывать, открывая взгляду Лануа  небольшую лестницу. Через минуту вода ушла настолько, что боковой проход  вырубленный в стене колодца, оказался свободным от воды. Лануа вслед за монахом спустился в колодец. Пройдя по боковому проходу  они достигли подножья другой лестницы, по которой забрались наверх. Комната была точь в точь такой же как и предыдущая. Когда они вышли из второго колодца, монах снова привёл в действие механизм, наполняя колодец водой. Пройдя две небольшие, но совершенно пустынные комнаты, они попали в огромный зал с каменными колоннами, на которых висели зажжённые факелы. Посередине зала стоял длинный узкий стол. Во главе стола, на высоком  деревянном стуле восседал старец с длинными белыми волосами. Правой костлявой рукой он поглаживал голову карлицы, уродливый как сам старец. Карлица оскалив кривые зубы без стеснения рассматривала Гилберта де Лануа. Двое монахов выглядевшие в точности как проводник Лануа, стояли за спиной старца.  Скрестив руки, они из под надвинутых на лицо капюшонов пристально наблюдали за  происходящим в зале.

Стеклянный взгляд старца впился в Гилберта де Лануа. Он оторвал руку от головы карлицы и протянул её в сторону Лануа. Лануа  поспешно бросился  на колени перед старцем и с благоговением поцеловал протянутую руку.

- Жив ли наш враг, сын мой?- скрипучим голосом спросил старец.

- Он мёртв, отец Вальдес!- не вставая с колен ответил Гилберт де Лануа.

Перед старцем на столе лежали три деревянные фигурки. Две большие, одна поменьше. Старец взял со стола одну большую фигурку и с неожиданной силой для такого с виду немощного старика  переломил её пополам.

- Один наш враг умер! Но остались ещё двое! Один умер- остались двое! Они должны быть умерщвлены!

- Они умрут отец Вальдес!- Лануа произнёс эти слова как клятву, мне удалось внушить герцогу Бургундскому  что ему грозит опасность со  стороны д,Арманьяков. В настоящее время он направился во Фландрию, где будет собирать силы для войны с ними, на случай, если она начнётся.

- Ты им поможешь сын мой, ты очень умён! Такой достоин быть моим преемником!

- Я не пожалею и жизни для вящей славы ордена!- с пылом воскликнул Гилберт де Лануа.

- Тебя проводят обратно!

Старец махнул рукой проводнику Лануа.

Поцеловав ещё раз руку старца, Лануа в сопровождение монаха удалился.

            Старец взял в руку оставшиеся две фигурки.

 - Скоро вы умрете, - прошептал он.

 - Во имя Анатаса! Да сбудутся  мои слова! – стеклянные глаза старца зловеще мерцали.

            Из двери, противоположной той, через которую прошел Лануа, появились два человека, в сопровождении другого монаха. Первый из них – Кабош, глава гильдии Парижских мясников, невзрачный низенький толстяк. Второй -  Николя Фламель – лекарь и алхимик, особа, приближенная к королеве Франции. Оба опустились на колени и по очереди поцеловали руку старцу.

 -  Дети мои! Недалек день, когда начнется война между самыми могущественными кланами Франции – д,Арманьяками и бургундцами. Мы поможем герцогу Бургундскому уничтожить д,Арманьяков. Ты, сын мой, - старец ткнул пальцем в Кабоша,  - должен настроить горожан против д,Арманьяков. По моему знаку Париж должен восстать и выступить на стороне бургундцев.

 - Если такова воля отца нашего, д,Арманьяки будут уничтожены!

 - Такова воля моя и воля отца моего – Анатаса!

Кабош согнулся еще ниже. Старец очертил над головой Кабоша круг одной рукой, другой осенив в шести местах.

 - Иди, во имя Анатаса!

Кабош, пятясь, удалился. Старец вперил взгляд в Николя Фломеля.

 - Королева довольна тобой, сын мой ?

 - Полностью, отец Вальдес! Как вы и приказывали, я предсказал смерть герцога Орлеанского в эту ночь!

 - Предсказание сбылось! Королева еще больше уверует в твои способности!

 - Я лишь покорный слуга моего господина!

 - Оставайся им и впредь, сын мой! Я хочу, чтобы ты внушил королеве неприязнь к д,Арманьякам. Предскажи ей гибель этого клана, и скажи, что она потеряет власть, если станет им помогать. И не забывай давать королеве зеленый эликсир.

Николя Фламель покорно кивнул головой.

 - Иди, сын мой, во имя Анатаса!

            Как и все его предшественники, Николя  Фламель еще раз поцеловал руку старца и сразу удалился.

            Старец протянул правую руку карлице. Карлица крепко сжала ее коротенькими пальцами. Отец Вальдес с карлицей покинули зал через третью дверь, которая вела к жертвенному алтарю. Слева от жертвенной, в центре стены внизу была сделана ниша, в которой горел огонь. Над огнем висело на цепях изображение каменного идола с тремя короткими рогами и зловеще оскаленным ртом. Отец Вальдес поклонился идолу, бормоча непонятные слова. Карлица присела возле огня, следя за действиями старца. Кончив бормотать, старец подошел к узкому столу, который был намного короче того, что стоял в большом зале. На столе лежала обнаженная девушка. Она не была привязана к столу, однако, не шевелилась. Взгляд юной девушки был совершенно тусклый. Она несомненно была жива, однако не подавала никаких признаков жизни. Рядом с ней на столе лежал короткий кинжал, рукоятка которого была украшена черепом. Отец Вальдес взял в руки кинжал и занес высоко над головой.

 -  Кровь юной девственницы поможет мне!

Отец Вальдес снова начал бормотать заклинания. Голос старца то затихал, то взлетал высоко, он то бормотал, то начинал говорить отчетливо, и все время описывал круги вокруг жертвы. Наконец, отец Вальдес остановился. Он встал над головой жертвы и произнес одно слово.

 - Совесть!

Вслед за этим старец уколол клинком  лоб жертвы. На лбу девушки показались капли крови. Отец Вальдес смочил выступившей изо лба кровью кинжал, подошел к изображению идола.  Кровью с кинжала он смазал первый рог, бормоча при этом.

 - Да сгинет святой дух! И да воцарится царствие твое, Анатас!

После этого старец вновь вернулся к жертве и уколол ее в левую грудь.

 - Сердце!

Снова смазав выступившими каплями крови кинжал, старец смазал ею второй рог, бормоча при этом.

 - Да сгинет сын! И  да воцарится царствие твое, Анатас!

Затем старец сделал надрез на правой груди девушки.

 - Душа!

Бормоча, он подошел и смазал этой кровью третий рог.

 - Да сгинет отец! И да воцарится царствие твое, Анатас!

            Отец Вальдес вновь вернулся к жертве. Начиная от шеи, заканчивая пупком, он очертил кровавый круг по телу жертвы, и еще один маленький круг он очертил в самом центре круга.

 Линия девственности -  отец Вальдес прочертил кровавую линию от пупка к внутренней стороне маленького круга.

Линия порока – он прочертил вторую кровавую линию от шеи к маленькому кругу.

Линия жизни – он прочертил кровавую линию с правого плеча.

 Линия смерти – он прочертил кровавую линию с левого плеча.

Линия  тьмы – он прочертил кровавую линию с левого  бока.

Линия  света – он прочертил кровавую линию с правого  бока.

            Все кровавые линии сходились в центре маленького круга.

 - Прими ее душу, Анатас, и позволь мне увидеть будущее!

Закричав резким голосом, отец Вальдес воткнул кинжал со всей силы в центр круга и сразу вытащил кинжал из тела жертвы. Несмотря на очень глубокую рану, крови не было. Отец Вальдес несколько мгновений следил за начертанными им линиями. На левом плече жертвы показались несколько капель крови. Постепенно кровяной поток усиливался и вскоре из раны на левом плече кровь брызнула во все стороны. Ни одна из остальных пяти линий не кровоточила. В течение нескольких минут отец Вальдес следил за струйками крови, вытекающими из левого плеча. Затем подошел к идолу и, ликуя, воскликнул.

 - Имя твое велико! И да погибнет клан д,Арманьяков!

В отличном расположении духа, отец Вальдес покинул жертвенную комнату. После его ухода карлица медленно подошла к лежавшей на столе  жертве. Девушка ещё дышала, но  менявшийся на глазах цвет лица указывал на то , что ей осталось недолго жить. Карлица потрогала рукой рану, потом по очереди начала обводить пальцем жертвенные линии. Едва она хотела, коснутся линии жизни на правом плече, как оттуда  начала вытекать тонкими струйками кровь. Карлица в смятение  отдёрнула палец, однако  несколько капель брызнули ей на  руку. Карлица переводила потрясённый взгляд с крови на руке, на кровь, выделяющую из раны.

- Кто-то  останется в живых,- пробормотала карлица,- и наши судьбы будут связаны.

Теперь у карлицы была тайна, о которой не знал , даже всемогущий отец  Вальдес.

                                                   *************************************

                                                 Глава         2

Родовой замок графа Арманьяк находился на юге  Франции, чуть поодаль Орлеана, в небольшом городке Осер. Замок был отделен от города рвом, заполненным водой. Единственный  путь к нему лежал через мост, который  приводился в действие огромным колесом расположенным в одной из сторожевых башен на стенах замка. Замок находился на окраине Осера  и в то же время как бы внутри него, но при этом он жил своей отдельной жизнью. Замок представлял собой  большое каменное сооружение- состоящее из трёх этажей с круглыми башнями по углам. Он как и город был окружён стеной, на  которой днём и ночью дежурила стража. Сразу при въезде в замок через массивные ворота, находился огромный двор. Здесь была кузница, караульное помещение, конюшня, прачечная и многое другое. Рядом с замком стояло  одноэтажное деревянное строение, построенное для прислуги замка. В самом замке было более сорока комнат, часть из них  пустовала. Основные  помещения находились на первом этаже. Это и оружейная, и столовая, большой зал для приёмов, личный кабинет графа и много других, менее значимых помещений. На втором и третьем этажах, к которым вели деревянные лестницы  изнутри замка, расположились покои хозяев замка- граф Арманьяк и их ближайшего окружения. Так же здесь находились покои для гостей. Замок был построен прадедом нынешнего графа Арманьяк, после того как он получил земли Осера в награду за  храбрость на полях сражений- от короля Франции  Филиппа «Красивого».

Справа от ворот замка, устроили небольшую площадку, где с утра до позднего вечера, рыцари упражнялись в мастерстве владении мечом. Около 20 рыцарей разбившись на пары с упорством  достойным восхищения, вели ожесточённые схватки.

Именно сюда направлял свои шаги граф Арманьяк. Ему  едва перевалило за сорок лет. Это был человек с гордым профилем  и обаятельными чертами лица. В руках он держал два деревянных меча. По пятам за ним следовал двенадцатилетний мальчик, как две капли воды похожий на него самого. При его появлении рыцари на время остановили поединки и поклонились ему.

Улыбнувшись в ответ, граф сделал жест рукой, который означал чтобы они продолжали свои занятия и не обращали на него внимания.

Граф встал в позицию. Подождав пока то же самое сделает мальчик, граф протянул ему один из деревянных мечей. Мальчик принял это как должное. Взяв меч в правую руку он с очень серьёзным видом  встал в защитную позицию.

- Ты готов Филипп?- спросил граф у мальчика.

- Готов- последовал ответ.

Граф сделал выпад, целясь в грудь Филиппа, но мальчик  сумел отбить удар и тут же не раздумывая бросился в атаку на своего отца, но натолкнулся  на острие деревянного меча приставленное к его животу.

- Прежде чем нападать- научись защищаться!- нравоучительно сказал сыну- граф.

- Мне  не нравится защищаться!- недовольным голосом ответил Филипп, предпринимаю новую попытку  атаковать.

Рыцари  оставив свои упражнения сгрудились вокруг них и улыбаясь следили, как граф Арманьяк со смехом отбивал беспорядочные удары своего сына. Его меч всё время касался тела Филиппа в разных местах. Филипп злился на свою беспомощность и предпринимал всё новые  атаки. Бросив защищаться, граф перешёл в атаку, вынуждая Филиппа занять полностью оборонительную позицию. Филипп побагровел от напряжения. Ему никак не удавалось уклонится от ударов, они всё время достигали цели. Граф  часто останавливал поединок, подробно объясняя сыну, почему тот  пропустил тот или иной удар, затем схватка продолжалась. Филипп запоминал всё, что ему говорил отец и вскоре граф с удовлетворением отметил, что Филипп ни разу не совершил одну ошибку два раза подряд. Очередной колющий удар в бок, ранее достигший цели, на сей раз её не достиг. Филипп отбил выпад, в свою очередь, предпринимая аналогичную атаку. Отбивая атаку, граф невольно подумал о том, что вскоре ему придётся нелегко сражаться с Филиппом. У мальчика была сила, напор и неуёмное желание победить. Овладев мастерством владения меча, он мог стать весьма опасным противником. Эта мысль порадовала графа.

- А сейчас я  выбью меч из твоих рук- предупредил граф.

Сделав обманный выпад, он обвёл меч Филиппа таким образом, что рукоятки мечей оказались рядом. Едва он собирался сделать последнее движение, чтобы выбить из его рук меч, как Филипп левой свободной рукой  изо всех сил ударил графа по запястью руки, державшую меч, а правой, одновременно с этим перехватил движение, и в итоге вырвал  меч из его рук.

Вокруг них грянул хохот.

Филипп салютовал мечом побеждённому противнику, а рыцарям, следившими за поединком, отвесил несколько поклонов. Филипп торжествовал. Наконец-то он одолел отца.

 - Так нельзя поступать,- укорил его отец.

 - Почему?- искренне удивился Филипп.

- Запомни, мой сын, нет чести в победе добытой обманом!

Слова отца явно обидели Филиппа. Он с весьма хмурым видом посмотрел на отца.

 - Как же я смогу тебя победить? Ты сильнее меня!

Граф не смог сдержать улыбки при виде погрустневшего Филиппа, который считал, что у него отнимают честно добытую победу.

-И всё же не повторяй того, что ты сделал,- твёрдо повторил граф,- рыцарь обязан соблюдать правила боя и сражаться честно.

Филипп подбежал к одному из рыцарей, смуглому на вид и ровеснику его отца.

- Ги, рассуди нас,- попросил Филипп, обращаясь к нему.

Рыцарь потрепал Филиппа  по голове.

-Он прав, мой друг!

- Ты тоже на его стороне,- вздохнул Филипп и спросил обоих, -  в таком случае, может, ответите, что делать, когда у вас  сто рыцарей, а у противника в десять раз больше?

- А он не любит сдаваться,- Ги де Монтегю переглянулся со своим другом, который и ответил своему сыну.

- Умереть с честью в бою!

-А как бы ты поступил?- спросил у Филиппа Ги де Монтегю.

На губах Филиппа появилась озорная улыбка.

 - Как с отцом,- последовал ответ, приведший к общему хохоту.

 - Похоже, сегодня вы не собираетесь обедать, - раздался рядом с ними недовольный голос графини д,Арманьяк.

Рыцари разом замолкли при появлении молодой женщины в черном платье с накинутым на голову темным платком. Почтительно расступившись, они пропустили графиню к сыну. Филипп с явным недовольством взирал на свою мать.

 - Нет. – отрезал Филипп. – Я не голоден.

Повернувшись к матери спиной он собрался было заговорить с Ги де Монтегю, но в этот момент граф взял его за ухо и повернул лицом к матери.

 -  Изволь вежливо разговаривать со своей матерью.

Кривясь от боли, Филипп скороговоркой произнес:

 - Дорогая матушка, я не голоден. Так лучше?

 -  Намного, - признал граф, - однако, пообедать тебе все же придется.

Граф легонько подтолкнул сына в спину. Не смея прекословить отцу, Филипп  поплелся за матерью. Едва граф собрался возобновить тренировку с Монтегю , как со стены, окружающей замок, раздался голос одного из стражников.

 -  Гонец от герцогини Орлеанской!  

Граф недоуменно посмотрел на своего друга Ги де Монтегю, не понимая, что могло заставить сестру направить гонца, затем, чуть помедлив, громко крикнул.

 - Откройте ворота. Впустите гонца.

Пока граф в недоумении тер затылок, пытаясь разгадать причину появления гонца, ворота отворились, пропуская запыленного всадника. Гонец остановил коня в нескольких шагах от графа. Спрыгнув с коня, он твердым шагом подошел к графу и, преклонив одно колено, протянул запечатанное письмо.

 - Монсеньору от герцогини Орлеанской.

Граф д,Арманьяк сломал печать, развернул письмо и начал читать. По мере того, как он читал, лицо его становилось все мрачнее. Монтегю с тревогой наблюдал за ним, догадываясь, что он получил неприятное известие. Когда граф закончил читать, его лицо напоминало грозовую тучу. Граф свернул письмо и обратился к гонцу.

 - Вам  дадут денег и свежую лошадь. Немедленно отправляйтесь обратно в Париж и известите герцогиню Орлеанскую о моем скором приезде. Она ничего не должна предпринимать, пока мы не встретимся. Передайте все на словах.

Гонец поклонился.

 -  Слушаюсь, монсеньор.

 Граф д”Арманьяк отвел Монтегю в сторону на расстояние, достаточное, чтобы их не слышали остальные. Поведение графа не на шутку обеспокоило Монтегю.

  -  Что случилось? – встревожено спросил он.

Еще раз перечитав письмо, граф молча протянул его своему другу. Ги де Монтегю внимательно изучил содержание письма. Лицо его после чтения письма мало чем отличалось от лица графа.

 -  Я не понимаю, - Монтегю протянул письмо обратно графу, - как такое могло случиться? Брат короля! Нотабль! И зарезан, словно бездомный нищий! Случайность?

  -  Не знаю!

Граф сосредоточенно размышлял.

 - Я пытаюсь понять, каким образом могло произойти это несчастье. Герцог Орлеанский был весьма значимой личностью во Франции. Принц  крови, вряд ли кто–либо осмелился его убить. Во всяком случае, я таких людей не знаю. Потом, само убийство - таким образом убивали ничего не значащих людей, но не принцев. Возможно, его приняли за одного из них. Чем еще можно объяснить это подлое убийство?

Ход рассуждений графа был прерван новым криком стражника.

 - Гонец!

 -   Еще один, - пробормотал себе под нос граф Д,Арманьяк, - да что, черт побери, происходит в Париже? Впустите его.

Всадник въехал в ворота, передал письмо одному из стражников, и тут же, развернув коня, поскакал обратно. Охваченный нетерпением, граф сам бросился к стражнику и чуть ли не вырвал письмо из его рук. На письме не было печати. Повертев его в руках, граф вскрыл письмо. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы прочитать письмо неизвестного. Закончив чтение, граф издал вопль ярости.

- Подлец! Грязный убийца!

Ги  де Монтегю взял из его рук письмо, содержание которого мы приводим ниже.

            «Монсеньор! Невольно  я подслушал разговор герцога Бургундского  с человеком, чье имя мне не известно. В разговоре речь шла об убийстве герцога Орлеанского. Вначале я не придал значения услышанному, но узнав, что герцога Орлеанского подло убили, я принял решение немедленно сообщить вам о некоторых подробностях подслушанного мной разговора. Герцог Бургундский сказал: «Убейте герцога ночью, когда он будет возвращаться от королевы!» Я  не могу назвать вам свое имя, но скажу, что являюсь лицом, приближенным к герцогу Бургундскому. Вы  - единственный человек, способный покарать убийцу. Именно это обстоятельство заставило меня обратиться к вам.

                                                                                                                   Ваш преданный слуга.

            Р.S.  Если монсеньор сомневается в искренности моих слов, сообщаю вам, что в настоящий момент герцог Бургундский покинул Париж и направился во Фландрию.»

Граф д,Арманьяк вместе со своим другом детства и ближайщим соратником прошли в кабинет. Оба прекрасно осознавали насколько серьёзно  складываются обстоятельства после убийства  герцога Орлеанского. Положение во Франции могло изменится в худшую для них сторону со дня на день. Герцог Орлеанский возглавлял партию д,Арманьяков. Убив его герцог бургундский не мог не осознавать, что тем самым объявляет войну  всем д,Арманьякам. Все эти мысли пронеслись в голове графа  в течении нескольких мгновений.

-Я хочу выслушать тебя Ги,- граф привыкший делить всё со своим другом, невесело посмотрел на него, что ты обо всём этом думаешь?

Ги де Монтегю поджал губы сосредоточенно размышляя.

-Если  письмо правдиво,- после короткого молчания заговорил Ги де Монтегю,- тут и думать не о чем. Убийца должен понести заслуженное наказание.

-Оно правдиво,- уверенно заговорил граф д,Арманьяк,- посуди сам, кто ещё кроме герцога Бургундского способен на убийство герцога Орлеанского? Лишь один обладает достаточной властью и силой для того чтобы думать,  что  это убийство сойдёт ему с рук. К тому же, ни для кого не секрет что мы давно враждуем с Бургундией. И последнее обстоятельство,; герцог Орлеанский был помехой для герцога Бургундского, который только и мечтает заполучить регентство  и стать единоличным  правителем во Франции.

-Всё сходится,- не мог не согласится Монтегю,- и теперь когда герцога Орлеанского больше нет, а король представляет собой весьма жалкое зрелище- путь для герцога Бургундского свободен…

-Если мы не помешаем!

Слова графа вызвали у Монтегю понимающую улыбку.

Сто рыцарей достаточно?

Достаточно! Через два дня отправляемся Париж. Я заставлю всех признать герцога бургундского- убийцей, и потребую наказания для него,- граф выдержал паузу и продолжил более мрачным голосом, ну а если меня не поддержат…..будет война. Я не оставлю это убийство безнаказанным.

Филипп почти закончил обедать, когда в столовую вошёл его отец. Филипп редко видел отца с таким мрачным выражением лица. Он заметил вопросительно- испуганный взгляд матери направленный на отца.

Послезавтра отправляемся  в Париж, - коротко сообщил граф  и повернувшись вышел.

Не говоря ни слова графиня д,Арманьяк  встала со своего места  из-за стола  и пошла вслед за мужем. Филипп остался в одиночестве. Мысль о том, что он скоро отправится в Париж со своим отцом, наполнила мальчика гордостью. Ему не терпелось поделится этой новостью со своими друзьями. Филипп выбежал из столовой в большой холл замка, а оттуда бросился во двор. За то короткое время что он обедал, обстановка резко изменилась. По двору  в спешке сновали слуги. Рыцари бросив тренировку о чём  горячо спорили. Всюду вокруг Филиппа царила суматоха. Филипп  побежал к конюшне. Первое что бросилось ему в глаза- были конюхи, которые несли мешки с овсом. Филипп подпрыгнул от радости увидев это. Значит отец не шутил. Они действительно отправляются в Париж. Усиленное питание  коней- верный признак скорого отъезда. Филипп забежал в конюшню и пройдя мимо длинного ряда  могучих боевых  коней, которые внушали ему неподотчётный  страх, вывел из стойла , невысокую кобылицу рыжеватого оттенка. Через несколько минут он уже покидал стены замка. Стража привыкшая к его поездкам проводила его молчаливыми взглядами.

Филипп, едва переехав через перекидной мост, тронул лошадь лёгкой рысью. Он с весьма важным видом  ехал по маленьким улочкам Осера. Проезжая мимо харчевни, он степенно , подражая отцу кивнул группе горожан, которые встретили его появление- поклонами. Горожане любили наследника д,Арманьяков. Всюду, по пути, он встречал благожелательность и добрые улыбки горожан  Осера. Миновав церковь «святого Франциска», Филипп выехал к городскому рынку. Вокруг него царила суета. Здесь продавали всё, что только можно было приобрести во Франции. Привязав лошадь к жерди, прислоненной у стены, Филипп подтянул штаны  и направился  к длинному ряду торговых лавок, возле которых сновали горожане. В воздухе раздавалась брань и ругань. Слышны были громкие споры. Одним словом, торговля шла во всю. Филипп  миновал прилавки с одеждой, при этом поминутно оглядываясь по сторонам, словно ища кого-то. И тут его внимание привлёк  безногий калека. Он лежал на голой земле, голова была  прислонена к стене. В руках у калеки  был кинжал, который он протягивал каждому прохожему  с протяжной  мольбой;

- Купите кинжал! С голоду помираю!

 Филипп подошёл к калеке и пошарив в кармане вытащил все медные монеты которые у него были.

- Бери,- Филипп протянул горсть медных монет,- калеке,- бери и купи себе еды.

Филипп высыпал горсть монет в подставленные ладони калеки, которые дрожали, то ли от волнения, то ли от радости. И собирался, было уходить, но калека схватил его за руку.

-Возьми нож  милосердный д,Арманьяк,- калека второй рукой протягивал  Филиппу, длинный кинжал.

Филипп удивлённо воззрился на калеку.

- Ты меня знаешь?

- Лишь д,Арманьяк  способен дать нищему калеке богатство, когда тот просит всего лишь куска хлеба,- послышался ответ калеки,- возьми кинжал и пусть он  оберёжет тебя в минуту  опасности, как  сегодня спас меня ты,- от голодной смерти.

В глазах калеки было столько мольбы, что Филипп молча принял кинжал и не рассматривая сунул за полу кафтана.

Филипп!- внезапно раздался громкий крик за его спиной.

Филипп резко обернулся. При виде двух мальчиков его возраста, он приветливо помахал  им рукой. Он направился к ним и вскоре все трое весело болтали, не  замечая что загородили проход и покупателям чтобы пробраться  к прилавкам, приходится их обходить.

Немного поболтав, к огромному облегчению продавцов, они освободили проход, направляясь к лошади Филиппа. Филипп сел первым  на лошадь. Вслед за ним сели оба его друга и так втроём они двинулись в путь. Только им одним известным путём, они вскоре выехали из города, держа путь видневшемуся  невдалеке,- Бретюнскому лесу. Вдоль края  вилась дорога на Париж. Ничуть не пугаясь того, что  густые ряды деревьев  тянутся  почти к облакам, мальчики смело въехали под их густую тень. Ряды деревьев были настолько густы, что почти не пропускали ярких солнечных лучей. Лишь лёгкий ветерок шевелил их ветви. По едва заметной тропинке  мальчики ехали по лесу в полной тишине. Тропинка временами петляла, но похоже мальчики знали куда надо ехать. Более двух часов они ехали по лесу, когда наконец показались развалины старого монастыря с единственным  оставшимся в целости крестом, на одной из разрушенных башен. Филипп уверенной рукой направил лошадь, огибая развалины с левой стороны. Едва они оказались у западной полуразрушенной стены, их взгляду открылось маленькое озеро. На берегу озера горел костёр, возле которого сидели два мальчика. Завидев их, они принялись махать руками и кричать.

-Филипп! Одо! Антуан!

В ответ с лошади Филиппа раздалось ответное приветствие. 

-Таньги! Гийом!

Через мгновение все пятеро мальчишек обнимались шумно хлопая друг- друга по плечам. В воздухе зазвенел мальчишеский смех. Едва первое впечатление прошло, мальчишки чинно расселись вокруг костра, как видимо делали не раз сбегая из дома и между ними завязался оживлённый разговор. Первым заговорил Филипп.

-У меня есть такие новости, не поверите,- возбуждённо  рассказывал Филипп своим друзьям,- отец направляется в Париж и меня с собой берёт. Я увижу короля и королеву, говорят она очень красивая,- добавил Филипп подразумевая королеву.

-И ещё она развратная,- добавил худенький мальчик с горбинкой на носу, Таньги дю Шастель,- я сам слышал как  наш кюре это орал.

-Кюре как выпьет, так всех, развратниками, и богохульниками называет, но королева достойна уважения, хотя и не стоит того. Так говорит мой отец - важно заметил Филипп.

-А ты надолго уедешь Филипп?- спросил Одо де Вуален. Он из всех пятерых, был самого маленького роста, и поэтому всегда становился на носки, находясь рядом со своими друзьями.

-Надолго,- важно ответил Филипп, который на самом деле и понятия не имел, что ответить на этот вопрос,- может на несколько лет, а может и больше,- добавил он для пущей важности.

-Но ты ведь обещал- закричал Антуан де Вандом. Он был одного роста с Филиппом, но немного полнее него.

-Да, ты обещал,- повторил Гийом  Ле Крусто, самый высокий из всех, с бледным лицом.

Ты обещал, обещал,- мальчики со всех сторон набросились на Филиппа.

-Хорошо, хорошо,- Филипп замахал руками, отбиваясь от назойливости своих друзей, я обещал и как человек чести,- выполню своё обещание.

-На колени,- скомандовал Филипп.

Все четверо бросились на колени и устремили торжественные взгляды на Филиппа. Филипп поднял с земли ветку  и подошёл к первому из четырёх коленопреклонённых  мальчиков. Возникла короткая тишина. Все пятеро мальчиков осознавали торжественность момента. С важностью, которой, несомненно, позавидовал бы  и сам граф  д,Арманьяк, Филипп начал говорить.

Мы на поле боя. Каждый из нас возглавляет сотню рыцарей. Нас всего пятьсот, а  англичан - пять тысяч. Врагов в десять раз больше, но наша храбрость и отвага настолько велики, что мы одерживаем великую победу. И в честь этой победы, - я ваш сеньор,- граф д,Арманьяк, де Родез, де Фацензак, герцог де Немур,- Филипп положил ветку на плечо первого мальчика, тебя – Антаун де Вандом  посвящаю в рыцари!

-Тебя,- Гийом Ле Крусто  посвящаю  в рыцари!

- Тебя,- Одо де Вуален посвящаю в рыцари!

- Тебя,- Таньги дю Шастель  посвящаю в рыцарю!

Тишину Бретюнского леса, разорвал стройный и громкий  хор мальчишеских голосов.

-Гордость и Честь!

-Слава и Доблесть!

-Бесстрашие и  Отвага!

-Вот девиз д,Арманьяка1

                                                         Глава  III

Ровно через три дня после описанных событий, граф д,Арманьяк в сопровождении супруги и сына, а также сотни рыцарей прибыл в Париж. Разместив семью и своих людей в доме на улице святой  Виктории, граф без промедления отправился с визитом к своей сестре.  Граф застал свою сестру в гостиной в весьма плачевном состоянии. Герцогиня была в траурном платье. К моменту прихода графа она разговаривала с незнакомой ему женщиной. Увидев брата, герцогиня Орлеанская бросилась ему в объятья.

 - Дорогой брат, ты не представляешь, как я рада твоему приезду!

  -  Я приехал сразу же, как только получил от тебя известие, - граф д,Арманьяк обнял сестру и поцеловал ее в лоб.

  -  Бернар, я в растерянности. Мы с ним находились не в очень хороших отношениях, ты это знаешь не хуже меня. Но его смерть стала для меня потрясением. Все произошло так неожиданно и это было настолько ужасно. Я не знаю, что мне делать, Бернар.

Граф усадил сестру в кресло, подвинул стул и сел рядом. Поглощенный беседой с сестрой, он не заметил, как беседовавшая с герцогиней незнакомая женщина незаметно оставила их.

  -  Расскажи подробно, что произошло, - попросил граф свою сестру.

  -  Вечером он, как обычно отправился к королеве. В последнее время они даже не пытались скрывать свою связь. Я не стала дожидаться его возвращения и отправилась спать. Через несколько часов после его ухода слуги нашли его мертвым недалеко от дома. Они занесли тело в дом. Ах, если бы  ты видел, Бернар, - глаза герцогини были полны слез, - что убийцы с ни сделали! Он был изрезан весь, в теле почти не осталось крови. Ужасное зрелище – едва закрою глаза, вижу все снова и снова. - Герцогиня закрыла лицо руками.

 - Убийца будет наказан, не сомневайся, - твердо заверил сестру граф.

  -  Оставь, оставь, Бернар, не вмешивайся, - попросила герцогиня Орлеанская, - ты не представляешь, сколько всего изменилось за эти дни. Я недавно вернулась из дворца. Королева не скрывает радости по поводу смерти моего супруга. Она уже собрала королевский совет, чтобы избрать нового регента…Ты куда, Бернар? – вырвалось у герцогини, когда она увидела, как граф направился к двери.

  -  Неотложное дело, - не останавливаясь, граф вышел.

            Покинув сестру, граф д,Арманьяк отправился во дворец Сен-Поль, где обычно проходили заседания королевского совета. Графа д,Арманьяка беспрепятственно пропустили во дворец. Граф легко взбежал по ступенькам на второй этаж. Когда он вошел в зал заседания королевского совета, все уже собирались расходиться. Присутствовали все нотабли, за исключением герцога Бургундского. Королева возглавляла совет, восседая в большом кресле.

  -  Ваше величество, монсеньоры, - граф д,Арманьяк поклонился.

Он, как ни в чем не бывало, занял свое место за длинным столом.

  -  Я бы хотел знать, что здесь происходит, - холодно спросил граф Д,Арманьяк, - а также узнать причину, по которой меня не пригласили.

На вопрос графа ответила королева Франции.

 -  У нас не было достаточно времени, как видите, герцог Бургундский также отсутствует. Как вы, наверное, знаете, мы потеряли дорогого всем нам человека. Мы скорбим о герцоге Орлеанском, однако, дела государства прежде всего. Новый регент должен быть избран немедленно. Король – супруг мой – болен и не всегда справляется с возложенными на его плечи тяготами.

  -  И на чьи плечи хотят переложить эти тяготы? – насмешливо поинтересовался граф д,Арманьяк.

Герцог Бурбонский встал со своего места.

  -  Совет решил назначить ее величество- регентом. Надеюсь, у вас нет возражений?

Молчание графа затягивалось, поэтому королева решила использовать личное обаяние, дабы убедить графа принять ее сторону.

  -  Монсеньоры, я бы хотела поговорить с графом наедине, если вы не возражаете?

Нотабли и так собирались уходить. Приход графа задержал их. Они попрощались с королевой и оставили их наедине. Королева обратилась к графу с очаровательной улыбкой.

  -  граф, я всегда сожалела, что не вижу вас в числе моих близких друзей. Я искренне  хочу стать вашим другом. Вы всегда привлекали мое внимание честностью и прямотой, которых, увы, многим не хватает. Если вы не желаете быть мне другом, по крайней мере, мы  могли бы заключить соглашение.

Граф д,Арманьяк  скептически посмотрел на королеву.

  -  Не упражняйтесь, мадам, в красноречии! Вам известно мое мнение относительно вашей особы. Я не принимаю дружбу людей, которых не уважаю, а вы именно к таким и относитесь. Однако, я не буду возражать против вашего регентства, но с одним обязательным условием: вы поможете мне воздать заслуженное наказание убийце герцога Орлеанского! Подумайте над моим предложением, мадам.

Граф д,Арманьяк встал и отвесил королеве изящный поклон.

 - Мадам! – граф оставил королеву и вышел.

 - Ты пожалеешь, ничтожество! – прошипела королева вслед.

                                                                  **********

            На  заупокойную мессу герцога Орлеанского в усыпальницу Сен-Дени прибыла вся знать, находившаяся в Париже. Отметим лишь некоторых из них: герцог Бурбонский, герцог Алаксонский, герцог Баррский, герцог Беррийский, все они стояли в окружении королевы, напротив тела герцога Орлеанского. У изголовья  покойного стояла герцогиня Орлеанская  вместе  со своим братом- графом д,Арманьяк. Всего из знати присутствовало не  менее  ста  человек. Все они, соответственно трагическому событию были облачены  в траурные цвета одежды. Отдельно от всех, на клиросе, в нескольких шагах от гроба с телом покойного герцога Орлеанского, находилось высшее духовенство. Среди них,- Ринальдо Орсини, кардинал, папский нунций во Франции. Мелеструа- епископ Нантский. Ангерран Монтереле- епископ Дижона  и Бургундии. Пьер Кошан- епископ  Парижский. Мессу проводил  Реньо де Шартр- архиепископ Реймский, главное духовное лицо во Франции.

Месса герцога Орлеанского длилась около двух часов. В полной тишине звучал монотонный ровный голос архиепископа, призывающего принять в свою обитель одного из лучших сынов его. Архиепископ перечислял добрые дела покойного, его достоинства, называл герцога Орлеанского, что вызвало незаметную усмешку, у некоторых присутствующих  из числа высшей знати. Лицо  королевы  Франции закрывала  чёрная  вуаль. Во время мессы, она не раз, подносила платок к глазам и трудно, было  разобрать, искренне   ли она печалится о смерти кузена, или все её действия всего лишь игра.

Архиепископ закончил мессу. Хор молодых мальчиков- учеников монастырской семинарии при  аббатстве  Сен- Дени, затянули было заупокойную молитву, но в это время, граф  д,Арманьяк  поднял руку призывая их к молчанию. Все присутствующие на мессе с беспокойством и удивлением устремили взор на мрачного графа д,Арманьяка.

- Прошу прощения за то, что прерываю мессу- в полной тишине, негромко заговорил граф,- я делаю это, отнюдь, не из неуважения к праху покойного, а единственно из желания воздать заслуженную кару убийце  герцога Орлеанского. Всем  вам известно, как  был убит герцог  Орлеанский. Его зарезали и бросили на улице, слово бездомного нищего. Подлое убийство должно быть справедливо наказано.! И  сейчас, здесь, перед прахом покойного герцога Орлеанского, я требую от имени его супруги, от своего имени, от имени его друзей и родственников покойного, и от имени тех, кто дорожит своей честью- наказать убийцу! Имя этого человека вам всем хорошо знакомо,- граф д,Арманьяк выдержал небольшую паузу и с уверенной непоколебимостью закончил,- убийца- герцог Бургундский!

Речь графа произвела ошеломляющее впечатление на присутствующих. Лёгкие вздохи перемешивались с растерянными взглядами, которыми присутствующие обменивались друг с другом. Взгляды и вздохи, и больше ничего. Молчание затягивалось, а никто ни единого слова не вымолвил в осуждение герцога Бургундского. Едва глаза графа останавливались на ком-нибудь, тот поспешно отводил взгляд в сторону. Граф  повернулся к королеве , но она сделала вид, будто  всё её внимание поглощено платком, который она теребила в руках. Молчание могло означать одно. Никто не хочет иметь такого  могущественного врага, как герцог Бургундский. Следовательно, не было больше смысла в ожидании. Граф д,Арманьяк остался в полном одиночестве.

С нескрываемым презрением он посмотрел на королеву а потом обвёл взглядом присутствующую знать. Его голос зазвучал, под стать взгляду.

-А я и не подозревал что нахожусь в обществе  трусов. Я накажу убийцу или умру, слово чести д,Арманьяка.

Едва снова зазвучали слова молитвы, как  возле графа раздался едва слышный шёпот.

- Сегодня вы нажили себе много врагов!

Граф едва заметно повернул голову в сторону безмятежно стоявшего епископа  Мелеструа.

Тело покойного герцога Орлеанского поместили в усыпальнице Сен-Дени, рядом с телом его отца- КарлаY. Во время этой церемонии  королева встала рядом с графом д,Арманьяк и герцогиней Орлеанской, желая подчеркнуть что она поддерживает его в тяжёлые времена. Но королева молчала, когда следовало, заклеймить убийцу и тем самым встала на сторону герцога Бургундского. Вызов, хотя   и молчаливый, был ею брошен. И граф как всегда резко ответил на вызов. Над сводами усыпальницы  прозвучал громкий, отчётливый голос графа д,Арманьяк.

- Я чувствую  себя  оскорблённым, когда рядом со мной стоит шлюха!

Королева  сильно вздрогнула. В мгновенье, все вокруг  замерли, услышав столь неприкрытое  оскорбление. Слова  графа могли означать только одно - он объявил войну  герцогу  Бургундскому и всем тем, кто его покрывает. Все  это отчётливо понимали .

                                   **********************************************

Через несколько дней после похорон  герцога  Орлеанского, у калитки, через которую имел обыкновение  проходить во дворец Барбет- покойный, поздней ночью состоялась встреча  Гилберта де Лануа и Николя Фламеля.

-Послание?- коротко спросил  Гилберт де Лануа.

Николя Фламель молча передал ему свиток. Гилберт де Лануа сунул его за пояс и не прощаясь вскочил  на коня. От  Николя Фламеля, Гилберт де Лануа отправился к мэтру Кабошу на улицу Мясников. Привязав коня возле дома, он восемь раз постучал в дверь. Дверь открыл сам мэтр Кабош, держащий в руке свечу. Гилберт де Лануа последовал за Кабошом в одну из комнат, в доме. Когда они вошли в комнату, мэтр Кабош запер дверь. Он поставил свечу на стол, рядом с горящим светильником и сел  напротив Гилберта де Лануа.

- Как обстоят дела, брат  мой?

- Плохо,- признался Кабош,- мы пытаемся  настроить горожан против д,Арманьяков, но эти сволочи ничего не хотят слушать. После  того, как зарезали нашего герцога, все словно взбесились. Подавай им бургундцев. Этих прикончат без уговоров.

- Следует изменить положение в обратную сторону!

-Легко сказать,- Кабош почесал лысую голову,- попробовали бы сами походить, послушать, что они говорят про бургундцев. А тут ещё слух пошёл, будто граф д,Арманьяк королеву шлюхой назвал. Так они после этого и вовсе готовы его на руках носить. Нет! Ничего не выйдет!

- Любой вопрос можно решить, следует лишь напрячь ум!

Кабош разозлился.

- Ну если вы такой умный, сами и решайте. Говорю вам, не получится, значит не получится. Я сам горожанин. Возглавляю гильдию мясников, меня все уважают, не то что вас, или другую знать. Но всё одно не хотят слушать. Уж если кто из нас вобьёт себе что в голову- это криком не выбьешь.

Некоторое время Гилберт де Лануа напряжённо размышлял, разглядывая мерцающее пламя свечи.

- Отец Вальдес будет недоволен,- наконец произнёс он.

Кабош побледнел услышав эти слова.

Я всё что угодно сделаю во имя ордена и отца Вальдеса, но как мне уговорить  целый город восстать против  д,Арманьяков?

- Я помогу!

Поможете?- недоверчиво переспросил Кабош.

Помогу,- подтвердил Гилберт де Лануа, в голове которого внезапно созрел дьявольский план,- есть люди, которые известны всему Парижу и пользуются уважением горожан?

- Я!

- Мы  выберем кого- нибудь из уважаемых   горожан и убьём его,- пояснил  свою мысль Гилберт де Лануа.

- Зачем?- не понял Кабош.

- Обвинив в преступлении д,Арманьяков и заставим город пойти против  них.

-А если они не поверят?

- Предоставь это мне. Твоя задача наметить жертву и в нужный момент убить её!

- В таких делах я мастер,- хихикнул Кабош,- есть у меня один на примете  кое- кто, денег взаймы у него взял на прошлой неделе.

- Раз мы всё решили,- Гилберт де Лануа поднялся со своего места, готовьтесь и ждите сигнала к нападению.

Кабош проводил  его обратно до двери.

- Во имя  Анатаса!- Гилберт де Лануа поднял вверх три пальца.

- Во имя Анатаса!- повторил за ним Кабош, отвечая тем же знаком.

Покинув  Кабоша, Гилберт де Лануа  поскакал к выезду из города. У него на руках имелся пропуск, подписанный королевой, и стража беспрепятственно выпустила его из города. Выехав из Парижа, Лануа пришпорил коня,  направляясь по дороге в Амьен. Он скакал почти не останавливаясь и через два дня достиг Амьена. Там он поменял коня на свежую лошадь, наскоро перекусил в придорожной харчевне, а затем расспросив у  местных жителей  дорогу на Турне, отправился дальше. В следующие два дня он без хлопот миновал графство Артуа. В Турне, Гилберт де Лануа снова сменил лошадь и после небольшого отдыха, продолжил путь. К концу пятого дня, он достиг городских ворот  Гента. Перед воротами города он увидел отряд всадников на плащах которых красовались  Андреевские кресты. Такие знаки носили лишь те, кто принадлежал к числу сторонников герцога  бургундского. Среди всадников одно лицо показалось Гилберту де Лануа знакомым. Он  направил коня в сторону рыцаря.. Тот почти сразу же заметил приближающегося всадника и поскакал ему навстречу.

-Гийом!

-Гилберт!

Оба брата спешились с лошадей крепко обнимая друг- друга. Они не виделись больше года и сейчас придирчиво оглядывали друг- друга.

-Ты возмужал,- заметил Гилберт де Лануа. Ещё недавно его младший брат был безусым юнцом а сейчас это был молодой человек в расцвете сил.

- Ещё бы чёрт возьми,- расхохотался Гийом де Лануа,- пока ты писал письма братец, я участвовал в боевых стычках. Монсеньор самолично посвятил меня в рыцари!

- Рад за тебя,- искреннее поздравил брата Гилберт де Лануа,- у меня спешное дело к монсеньору. Поговорим позже.

- Монсеньор  занят выяснением отношений с бургомистром,- весело ответил Гийом де Лануа,- видишь ли братец, бургомистру не по душе, то что мы обижаем добрых горожан Гента. А мы всего- то проткнули парочку сверх упитанных толстяков.

- Проводи меня в Ратушу!

- Как скажешь братец!

Гийом де Лануа проводил брата к Ратуше. Как раз в то мгновение, когда они подъехали к Ратуше, из неё выходил взбешенный герцог  Бургундский.

Увидев  Гилберта де Лануа, герцог мгновенно преобразился.

-Монсеньор, важные новости из Парижа!- с поклоном сообщил  Гилберт де Лануа.

Следуй за мной,- коротко приказал ему  герцог  бургундский.

Я найду тебя,- шепнул брату Гилберт де Лануа  отправляясь вслед за герцогом Бургундский к особняку возле Ратуши, который герцог снял на время пребывания в  Генте.

О чём шла речь в разговоре герцога Бургундского и Гилберта де Лануа, мы  вскоре узнаем.

                                              Глава  IY

                                                Ночь  дьявола

В глубинах подземелья, скрытого под  кладбищем « Невинно убиенных  младенцев» около ста членов  ордена « Лионских бедняков», в монашеских одеяниях, стояли  в уже знакомом нам  зале, перед  лицом всемогущего отца Вальдеса.

Среди гробового молчания, раздавался скрежещущий голос старца;

- Более двадцати веков назад, одним из величайших астрологов- Пеллином,- было предсказано;

на земле появятся тайные силы, недоступные простым смертным. Они сокрушат власть королей. Они уничтожат лжепророков и тех, кто служит  им. Тот, кто был богом, низвергнется в пучину забвения и мрака. Другой же, восстанет из них. Они будут править миром, от имени восставшего из мрака. Но они должны опасаться  тех  единственных, кто может помешать им. Особенного одного из них. Того, - который воссоединит в себе   корни  двух могучих деревьев. И не допускать рождение  другого, который насильственно воссоединит  в себе  корни  трёх могучих деревьев и  станет неминуемой погибелью  для  них. Бойтесь врагов, имя которым д,Арманьяки.

Отец Вальдес прошёлся пронзительным взглядом по членам ордена.

- Дети мои! Настал час Анатаса! Д,Арманьяки- наши злейшие враги и нынешней ночью, все они должны быть умерщвлены. К утру в Париже не должно остаться ни одного из  в живых. Убивайте друзей, родственников и даже тех, кто сочувствует им. Убивайте  отпрысков, ибо завтра они могут стать во сто крат опаснее своих отцов! Убивайте матерей, ибо они могут породить опасность. Убивайте всех, кто может стать угрозой нашему ордену! Идите, и да сопутствует вам, отец наш Анатас!

- Во имя Анатаса!- хором повторили члены ордена

   Приблизительно, в то же время, граф д,Арманьяк  находился  в своём доме. Вместе с Ги де Монтегю и своим сыном Филиппом. Они обсуждали повседневные дела и вопросы, связанные с набором войска. Ги де Монтегю только что вернулся из  провинций, где полным ходом создавались отряды  будущей армии д,Арманьяков. В самом разгаре разговоре, он неожиданно был прерван. Графу доложили, что его хочет видеть один человек, не пожелавший назвать своё имя.

- Кто бы это мог быть?- граф посмотрел  на Монтегю.

- Будь внимателен Бернар,- предостерёг Монтегю, в такое время всё возможно. Не исключено, что это убийца, посланный герцогом Бургундским.

- Как бы то ни было, я должен знать, о цели его визита. Приведите его,_ приказал граф, а затем обращаясь к сыну добавил; будь всё время у меня за спиной.

После этого, он встал напротив двери, положив руку на рукоятку меча.

Человек, который вскоре появился перед ними, был в длинном плаще. С широкой надвинутой на  глаза, шляпе.  Незнакомец снял шляпу, открывая своё лицо. Граф д,Арманьяк издал изумлённый возглас.

- Ваше преосвященство!

Епископ  Мелеструа был чрезвычайно серьёзен.

- Вы должны немедленно покинуть город!

- Церковь требует от меня покинуть  Париж?- недоверчиво спросил граф.

- Не церковь, а я! И не требую, а прошу. Если хотите, умоляю. Уезжайте!

- Я обескуражен, ваше преосвященство! Могу я узнать, чем вызваны ваши слова?

- По городу ходят группы людей, которые настраивают горожан против вас. Я обладаю и другими сведениями, которые  не могу раскрыть, ибо они касаются церкви и её служителей, но прошу верить мне. Вы  в  опасности!

-Ваше преосвященство, у меня в Париже сто рыцарей. С такими силами, я разбросаю любой сброд. Если я покину город, то не раньше, чем буду готов отправится во Фландрию за преступником. К тому же Париж ненавидит герцога Бургундского. Жители Парижа предложили мне свою помощь. Они готовы набрать ополчения для предстоящего похода во Фландрию. Париж поддерживает меня. Если я покину его, кто может поручиться, что  за время моего отсутствия, обстановка не изменится? Да и какие причины я приведу? Человек, обвиняющий в трусости других, сам бежит неизвестно отчего?

- И всё же я настаиваю. Вы должны покинуть Париж!

- Прошу прощения, ваше преосвященство, но я вынужден отклонить ваше предложение!

- И ничто не может убедить вас в обратном?

- Честь велит мне остаться,- твёрдо ответил граф д,Арманьяк.

- Хорошо,- вынужден был согласиться епископ,- в таком случае, позвольте забрать вашего сына. В аббатстве, он будет в большей безопасности.

- Я останусь с отцом!- непреклонно заявил Филипп.

- Храбрый сын своего отца,- епископ с особым чувством произнёс эти слова, подойди ко мне…

Филипп подошёл к епископу. Тот осенил мальчика крестом, а затем, надел на его шею маленький крест, вдетый в тонкую, волосяную верёвку. Затем, он поцеловал мальчика в лоб.

- Пусть благословение господне оберегает тебя в минуту опасности!- и повернувшись к графу добавил; Вы один из немногих, кто заслужил моё глубокое уважение! Прощайте!

Епископ удалился так же внезапно, как и появился, оставив после себя немало вопросов.

- Странный визит!- пробормотал граф д,Арманьяк

Ги де Монтегю кивнул головой, соглашаясь с ним.

- Очень странный! Епископ посвящён во многие тайны. Он не стал бы предупреждать нас, не будучи уверенным. Мне кажется, стоит прислушаться к его совету.

- Возможно,- в голосе графа звучала неопределённость,- сделаем вот как. Завтра поутру, ты отвезёшь Филиппа и графиню, обратно в Осер. Усилишь охрану в городе. Никто без особого разрешения, не должен покидать стен города. А я, тем временем, попытаюсь выяснить, о каком заговоре идёт речь, и что за люди восстанавливают горожан против меня. Если они действительно существуют, я уничтожу их. К тому времени,  наши отряды будут готовы, сможем , сразу двинутся на Фландрию.

- Хороший план,- одобрил Ги де Монтегю.

- Вот и прекрасно,- подытожил граф,- а теперь пора отдыхать. Завтра всем нам предстоит нелёгкий день.

Граф д,Арманьяк отправился в спальню, где его ждала графиня.

Филипп вышел вслед за отцом, но вместо того, чтобы отправится   в свою комнату, поднялся на крышу дома. Несмотря на холод, он уселся, поджав ноги возле края карниза, на небольшом выступе, откуда просматривались все близлежащие, к святой Виктории- улицы и часть города. Филипп скрестил руки, стараясь не думать о холоде. Он твёрдо решил не спать в эту ночь. Если отцу угрожает опасность, он должен защитить его.

                                                 **************

Покинув подземелье,- «Лионские бедняки» разбились на несколько групп, которые , вскоре  разбрелись по городу. Одну из таких групп, возглавил Гилберт де Лануа. Он сразу же направился в дом Кабоша, который с десятью подручными дожидался его.

-Кто?- спросил Гилберт де Лануа, едва он со своим людьми вошёл в дом Кабоша.

-Жорж Гранье,- ответил Кабош, понимая что имеет ввиду Лануа.

- Где он живёт?

- В четверти часа ходьбы отсюда!

Гилберт де Лануа опустил голову на грудь, погружаясь в молчание.

- Нападаем,- спросил его Кабош.

Ждём!

Около тридцати человек, считая Гилберта де Лануа  и Кабоша, расположились в маленькой комнатке, которая служила чуланом  в доме. Никто не проронил ни слова, пока часы не отбили  11 часов. Едва отзвучал бой часов. Как в дверь раздался условный стук.

Прибывшим оказался не кто иной, как  Гийом де Лануа.

-Мы стоим у ворот,- сообщил он.

- Сколько вас?- спросил брата Гилберт де Лануа.

- Около трёхсот. Из них 50 рыцари!

- Отлично!- Гилберта от удовольствия потёр руки, стража без слов впустит вас в город. У них приказ королевы. Так что это обстоятельство не внушает беспокойства. Так что у тебя одна задача Гийом. Разделишь отряд на две части. Первая должна подойти к  д,Арманьякам с улицы святого Жакуйя, вторая- через  аббатство святой Виктории. Д.Арманьяков около сотни. Если сумеешь незамеченным  пробраться к ним, получишь реальную возможность решить исход этой ночи в нашу пользу. Атакуй не раньше, чем оба твоих отряда соединятся. К тому времени и я со своими людьми приду к тебе на помощь. А вместе, мы разгромим д,Арманьяков.

-У меня тройной перевес в силе. Я и без твоей помощи уничтожу д,Арманьяков!   

- Не будь глупцом,- резко осадил брата, Гилберт де Лануа,- я сражался с д,Арманьяками. Каждый из них стоит - трёх  любых твоих людей. Так что единственное твоё преимущество- внезапность. Они не ждут нападения. Ты всё понял Гийом?

- Всё,- с изрядной иронией ответил Гийом де Лануа,- не сомневайся, к твоему приходу, в доме будут лишь мёртвые  д,Арманьяки.

- Избавь себя от самоуверенности, иначе к моему приходу ты уже будешь мёртв,- предупредил

его Гилберт де Лануа.

- Клянусь честью, я  докажу, ты ошибаешься!

После ухода брата, Гилберт де Лануа  повернулся к Кабошу.

- Пора!

Они бесшумно вышли на улицу. Кабош приказал своим людям не разговаривать, пока они не доберутся  до дома Гранье. И спросил Гилберта де Лануа, куда подевались остальные члены ордена.

- Все на своих местах,- последовал ответ,- они ждут  наших действий.

В полной тишине  они подошли к дому Жоржа Гранье. Все тридцать человек заняли позицию, прижавшись к стенам, а Кабош, предварительно убедившись что ночная улица безлюдна, громко застучал в дверь.

Через некоторое время, в одном из окон дома, появился  тусклый свет, а затем раздался голос;

-Кого ночью нелёгкая принесла?                                        

- Это я Жорж, Кабош!

- Чего ты припёрся в такой поздний час?

-Долг хочу вернуть. Не стал ждать до утра,- обманчиво спокойным тоном, ответил Кабош.

- А..а, благое дело и время не ждёт,- одобрительно отозвался  Жорж Гранье. А вслед за этим раздался скрип отворяемых засов. В дверях появился Жорж Гранье, в тапочках, ночном Халате и ночном колпаке.

- Входи,- он отвернулся от Кабоша, собираясь проследовать внутрь дома, но Кабош мгновенно настиг его. Зажав левой рукой его  рот, правой он несколько раз ударил кинжалом в спину Жоржа Гранье. Жорж Гранье, почти сразу же испустил дух. Кабош тихо опустил мёртвое тело на деревянный пол и пнул его ногой.

- Я расплатился с тобой, Жорж,- злобно бросил трупу  Кабош.

Лануа с людьми Кабоша, вошли в дом. На  улице по-прежнему было  безлюдно, что как нельзя лучше способствовало их планам. Раздался голос госпожи Гранье, зовущий мужа.

- Успокойте её,- приказал Гилберт де Лануа,- а заодно и остальных  обитателей этого дома.

Подручные Кабоша разбрелись по дому в поисках жертв, а сам он отправился на голос госпожи  Гранье. Женщина удивлённо захлопала глазами при виде Кабоша.

- Что вы здесь делаете?

- Сейчас объясню,- Кабош  быстро подошёл  к женщине и бросив на её лицо подушку, начал душить. Из под подушки раздались, приглушённые вопли. Госпожа Гранье начала отчаянно сопротивляться, выворачиваясь всем телом. Ей удалось дотянутся рукой, до лица Кабоша и разодрать щеку, от глаз до подбородка. Кабош завыл от боли.

- Будь ты проклята стерва,- в бешенстве закричал Кабош, и отбросив в сторону подушку, начал вонзать в её тело кинжал. Он делал это до тех пор, пока женщина не затихла. Кабош вытащил тело женщины из спальни и бросил рядом с телом мужа. Вскоре, подручные приволокли ещё три тела,- детей Гранье. Старшему, едва исполнилось 10 лет.

- Что дальше,- вытирая кровь со щеки спросил Кабош.

- Мы уйдём и спрячемся за углом, а ты вопи как можно громче, стучи во все дома и говори  всем, что видел как из дома выбегали  д,Арманьяки!

- Понятно!

Гилберт де Лануа из-за угла наблюдал как артистично действовал Кабош. Его истошные вопли, разбудили всю улицу. Из  соседних домов, начали выходить люди с  обеспокоенными лицами. Когда набралось человек сорок, Кабош с трагическим видом обратился к ним;

- Братья и сёстры! Добрые люди Парижа! Подлые д,Арманьяки совершили убийство ни в чём, ни повинных людей. Мой друг- Жорж Гранье, убит злодеями. Всю его семью зарезали, словно свиней. Смотрите,- Кабош распахнул входную дверь дома Гранье.

Горожане застыли при виде пяти мёртвых тел, лежавших в крови. Кабош опустился на колени перед телами и начал причитать. Горожане безмолвствовали. Гилберт де Лануа решил, что настала пора и ему вмешаться. Он вышел из укрытия и приблизившись к группе горожан, спросил, что происходит?

Те, указали на трупы. Гилберт де Лануа подошёл к Кабошу и спросил; что здесь произошло?

- Страшное убийство,- не переставая причитать, ответил Кабош.

- Ты видел кто это сделал?

- Это были д,Арманьяки, я видел их,- закричал Кабош,- это они убийцы. Смерть им. Смерть убийцам  невинных  людей.

Гилберт де Лануа обернулся к толпе горожан, которых с каждой минутой становилось всё больше. Привлечённые шумом, сюда начали стекаться, люди, с соседних улиц.

- д,Арманьяки не уважают нас!  Они ненавидят и презирают нас! Они безнаказанно убивают нас! Неужели, мы не должны отомстить, а должны молча терпеть? Нет! Мы отомстим за наших братьев! Убийц ждёт смерть!

Гилберт де Лануа поднял вверх руку, сжатую в кулак.

-Смерть  д,Арманьякам!

- Смерть д,Арманьякам,- вслед за ним закричал Кабош потрясая руками.

Несколько мгновений горожане колебались. Толпа с каждой минутой увеличивалась. Наступал решительный момент. Всё зависело от того, как поведёт себя толпа. Толпа колебалась. Но вот раздался один робкий голос, за ним последовал второй, третий, а вскоре вся толпа ревела;

Смерть  д,Арманьякам!

- Вперёд, братья, убьём подлых изменников,- закричал Гилберт де Лануа

- Убить д,Арманьяков! Убить! Убить! Убить!- эхом прокатилось по толпе.

- За мной братья,- Кабош бросился бежать по улице, толпа ринулась за ним.

- Кому под силу остановить морские волны,- пробормотал Гилберт де Лануа, глядя вслед обезумевшей толпе.

                                                      *********************

Мысль, о тёплом одеяле, не раз  мелькала в голове Филиппа. Пронизывающий ветер  пробирал Филиппа до дрожи. Он, как верный страж, сидел на крыше, зорко оглядывая все близлежащие улицы. Однако, холод становился всё нестерпимей и Филипп по зрелому мышлению решил, что ничего страшного не случится. Если он покинет свой пост на несколько минут и сходит за тёплым одеялом. Придя к такой мысли, Филипп поднялся со своего места, разминая  затёкшие колени. Едва, он  собрался, было спустится, как  вспыхнувшие  вдалеке отблески яркого пламени, привлекли его внимание. Где-то, между улицами святого Жакуйя и святого Жана , близ набережной  Сены. Разгорался сильный пожар. Спокойные воды Сены, отражали  языки пламени, отчего казалось, будто горит сама река. Забыв о холоде, Филипп словно зачарованный смотрел на пожар. Слева, где-то между улицей святого Жакуйя и Лувром, вспыхнул ещё один пожар. Третий, вспыхнул, вблизи улицы святой Катерины. Затем, Филипп увидел ещё один, уже с левого берега Сены, близ торгового моста  и улицы  Сен- Дени. Пожары, вспыхивали, один за одним. Филипп насчитал их более двух десятков. От пламени пожаров, небо стало  кровавого цвета. Огонь притягивал Филиппа. Он решил, во что бы то, ни стало, посмотреть вблизи на это зрелище, а возможно, он сможет кому- то помочь. Последняя мысль преисполнила Филиппа  гордостью. Ему уже виделось, как он спасает людей и как отец его хвалит.

- Отец,- спохватился Филипп, он ни в коем случае не должен узнать о том, что я собираюсь сделать, иначе меня попросту запрут в комнате.

Филипп буквально скатился с крыши в узкое отверстие. Оказавшись, на чердаке дома, Филипп торопливо спустился по деревянной лестнице в коридор. Оттуда, он побежал в свою комнату. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы облачится в лёгкие доспехи, которые отец велел изготовить специально для него. Филипп опоясался коротким мечом, засунул купленный у калеки кинжал в сапоги, верхние края которых, доходили ему значительно выше колен. Набросил на плечи тёплый плащ, который был несколько великоват для него  и оттого, он никак не мог застегнуть пряжку на груди. Наконец, справившись с пряжкой, Филипп выскочил из своей комнаты, начисто забыв, что кроме всего прочего, ему следовало прихватить с собой шляпу. Филипп, крадучись миновал опочивальню своих родителей и вздыхая с явным облегчением, спустился  во двор. Во дворе, в него упёрлись четыре удивлённых взгляда, отбывающих ночное дежурство подле ворот, стражей.

Филипп напустил на себя важный вид и отважно направился к строю боевых коней, привязанных здесь же, у одной из стен. Громадные животные, вызвали у него неподотчётный страх. На таких лошадях, ему ни разу не приходилось, не то что ездить, а даже сидеть в седле. Но Филипп и глазом не моргнул, отвязывая боевую лошадь своего отца, от изгороди. Не подавая и виду, что он боится  лошадь, которую взяв за уздцы вёл к наружным воротам, Филипп, громко и чётко бросил стражам;

- Отворить ворота!

А вслед за этими словами, он взобрался на круп коня, чем заслужил и собственное уважение и несомненно, уважение стражей, которые хотя и были удивлены  поведением Филиппа, но ворота, всё же открыли. Радость переполняла Филиппа. Лошадь беспрекословно повиновалась его командам, стража  тоже… Филипп пустил лошадь рысью. Копыта  гулко застучали по мостовой, удаляя Филиппа от дома.

Тем не менее, не всё было столь гладко, как думал Филипп. После его отъезда, один из стражей всё же решил доложить Монтегю о том, что произошло. Но Филипп этого не знал. Он не понимал  все возможные последствия своего необдуманного поступка. И едва ли осознавал,  какой опасности себя подвергает. Вдыхая полной грудью, воздух ночного Парижа, он скакал навстречу, взимавшимся, невдалеке, отблескам пламени. Улицы были пустынны и Филипп почти без помех добрался  до Сены. Вблизи, на другом стороне реки, показались  купола Сен- Дени. Не раздумывая, Филипп направил коня на  безлюдный мост. Он перебрался на другой берег сены, которая. делала разветвление, отделяя остров Сите, от  западной и восточной части Парижа. Филипп быстро приближался к  огромному зареву. Оставив, Сен- Дени, справа от себя, он во второй перебрался через Сену по торговому мосту или как его ещё называли- мосту  менял. Едва Филипп оказался в восточной части Парижа, на улице святого Жакуйя, как всё в одно мгновение, изменилось. Филипп  находился в опасной близости от пожаров, но не это его насторожило, ибо он остановил коня, чутко к чему-то прислушиваясь. До него доносились  душераздирающие крики. Люди погибают в огне- подумал Филипп, собираясь тронуть коня, но тут, с права от того места, где он находился, со стороны улицы святого Жакуйя, показалась толпа вооружённых людей. Они с дикими криками преследовали какую- то женщина. Присмотревшись внимательней, Филипп заметил, что женщина прижимает к груди ребёнка.

- Что они хотят от этой женщины,- мысли Филиппа пришли в смятенье. Он осознавал угрозу которая таила эта толпа вооружённых  людей, но не знал как  следует поступить ему.

Смерть Арманьякам! Смерть убийцам!- неожиданно издала вопль толпа, бежавшая за женщиной.

Филипп вздрогнул, словно от удара.

Так эта женщина… не раздумывая  более, он тронул лошадь, пуская её с места в галоп.          

Преследователи были не более, чем в десяти шагах от своей жертвы. Филипп умело обогнув  женщину с криком, Да здравствуют  Арманьяки!- врезался  в передние  ряды преследователей, которых, было не менее двух десятков. Мощная грудь боевого коня, буквально разделила толпу пополам. Двое, после дерзкого натиска Филиппа, остались стонать на мостовой, остальные  с криком;

- спасайся Арманьяки- бросились врассыпную.

Лишь один человек из толпы, злобным взглядом следил за Филиппом. Это был  Кабош. Лицо его  покраснело от злости.

Проклятье, куда вы бежите,- заорал Кабош на своих подручных, разве вы не видите, что он всего лишь один. К тому же это ребёнок.

Филипп, делавший в это время разворот, понял, что враги  нападут на него в ближайшие мгновения. Обернувшись назад, он увидел, что оттуда, двигается толпа вдвое больше той, на которую напал он. Нечего было думать о том, что это могут быть друзья. Поэтому, Филипп принял единственно верное решение, он  пришпорил лошадь и полетел вперёд, где его уже ждал обозлённый Кабош с тремя подручными.

Хватайте его- завопил Кабош, протягивая руки, и стараясь ухватить лошадь за седло.

Хотя Филипп сделал манёвр и бросил лошадь влево, Кабошу, единственному из четверых удалось одной рукой зацепится за  Филиппа. Филипп резко натянул поводья, осаживая лошадь и тем самым, спасая себя от падения. Он чудом остался в седле, но рука Кабоша вцепилась в него мёртвой хваткой. И к ним  уже подбегали  подручные Кабоша. Не раздумывая, Филипп выхватил  короткий меч и со всей силы нанёс удар по руке Кабоша, державшей его. Кабош взвыл от боли, мечась с окровавленным обрубком руки, ибо Филипп отсёк его кисть руки. Почувствовав, что его больше не держат, Филипп пришпорил коня. Помедли он, ещё мгновенье и руки убийц схватили бы его. Лошадь перешла в галоп, оставляя за собой поле недавнего сражения, откуда неслись проклятья, в адрес Филиппа. Облегчённо выдохнув, Филипп оглянулся вокруг. Женщины с ребёнком, нигде не было видно. Она спаслась,- уверенно подумал Филипп, и эта мысль принесла ему, едва ли не большую радость, чем мысль о собственном спасении. Филипп решил немедленно известить отца о том, что происходит  на  улицах Парижа и собирался было въехать на мост, как до его слуха донеслись призывы о помощи. Кричала женщина где- то неподалёку. Филипп развернул лошадь и помчался  по улице Жакуйя, в сторону  улицы святой Катерины, оставляя преследователей, справа от себя. Меньше чем, через минуту, он остановился у небольшого дома, входные двери которого, были настежь отворены. Именно из окон второго этажа этого дома, доносились крики о помощи. Буквально, в двадцати шагах от Филиппа полыхал дом. Но не обращая внимания ни на дом, ни на возможную опасность, Филипп спешился и с мечом в руках вошёл в  открытые двери. Его едва не стошнило, когда прямо в прихожей, он увидел три мёртвых тела, лежащие друг на друге. Два тела были мужские и одно принадлежало женщине. Превозмогая тошноту, Филипп взбежал по ступенькам на второй этаж. Первая комната была пуста. Во второй, он увидел картину, которая потрясла  его до глубины души. На полу лежала обнажённая девушка, которая видимо и взывала о помощи. На ней лежал какой- то мужчина  и с диким хохотом целовал её. Второй мужчина  сидел на корточках и держал девушку за длинные волосы. Время от  времени, он  бил несчастную жертву по лицу. Злоба и ненависть перекосила лицо Филиппа. Он бросился к лежащему мужчине и воткнул меч в его спину. Охнув, он упал на обнажённую девушку раскинув руки.

Ах ты зверёныш,- второй, отпустив волосы девушки, выхватил кинжал и с криком: Умри!- бросился на Филиппа. Уроки отца… Филипп отлично усвоил их. И в тот миг, когда казалось кинжал неминуемо должен поразить его, Филипп ловко уклонился вправо и сделал резкий выпад, вонзая  насильнику, меч в правый бок. Тот охнул, и упав на колени, схватился за рану. Не давая ему опомнится, Филипп воткнул меч в его шею. Из раны на Филиппа брызнула кровь. Насильник с предсмертным хрипом повалился на пол. Филипп вытер перчаткой кровь с лица, а затем подошёл к девушке и помог ей подняться. Девушка, содрогаясь от рыданий упала на грудь Филиппа. Филипп растерялся, не зная как ему поступить с девушкой.

Он понимал, что ни у него, ни у неё, нет времени. Убийцы, которых он избежал вначале, могли преследовать его. И если так, то они могли оказаться,  совсем рядом.

Кто ты? И почему вас убивают,- спросил Филипп, пытаясь как- то остановить поток горьких слёз  девушки.

Жаннет Жерве,- послышался ответ сквозь рыдания, благослови тебя господь, мой господин…. Ты спас мою жизнь…и мою … честь.

Филипп отстранил от себя девушку и глядя ей в глаза, сказал.

Плакать нет времени Жаннет. Сюда могут прийти другие..

Они убивают всех Арманьяков!

Филипп недоверчиво посмотрел на Жаннет, слова которой вызвали у него сильное сомнение. Девушка утирала рукой слёзы, пытаясь успокоится.

Ты принадлежишь к Арманьякам?

Мой отец состоял в партии сторонников Арманьяков. Убивают не только Арманьяков, но и тех кто сочувствует им и поддерживает. Я сама слышала это.

Спрячься где- нибудь,- посоветовал Филипп, девушке. Им овладела сильнейше беспокойство. Следовало немедленно предупредить отца. Оставив девушку, он бросился вниз, но едва он хотел выйти, как снаружи раздались голоса. Филипп быстро развернулся и бросился обратно на второй этаж. Спрятавшись за стеной, он выглянул из-за угла  и увидел, как напротив дверей остановились два человека, вооружённые до зубов.

Ты готов?- спросил первый.

Да- последовал ответ.

Отлично,- снова заговорил первый, ты  разделишь три сотни пополам. Окружите улицу святой Виктории с двух сторон, чтобы Арманьяки не смогли вырваться. Но не атакуйте, Дождитесь, пока я не подойду со своими двумя сотнями. Поторопись Гийом, ибо шум может насторожить Арманьяков, а этого допустить нельзя.

За мной,- расслышал Филипп.

Бросившись к окну, он увидел  стройные ряды Бургундцев, которых сразу же узнал по Андреевским крестам на плащах. Вся улица была забита  бургундскими копейщиками, которые совершенно бесшумно двигались в направлении, откуда недавно прискакал Филипп.

Я должен опередить их,- Филипп с нетерпением выждал, пока бургундцы прошли мимо дома. Выскочив на улицу, он с радостью увидел свою лошадь. К счастью Филиппа, никто ею не воспользовался. И никому в голову не пришло поинтересоваться, чья лошадь  стоит возле дома. Удача в эту ночь благоволила к Филиппу. Он понимал, что опередить бургундцев, он в лучшем случае, сможет на острове Сите. Филипп взобрался на лошадь. Во избежание встречи с убийцами, он решил не следовать за бургундцами, а обогнуть улицу  святого  Жакуйя. С этой целью, он помчался вперёд, на улицу святой Катерины. По пути, ему попадались отдельные люди, вооружённые, то вилами, то топорами, но Филипп старательно их объезжал. В его голове билась единственная мысль. Он должен успеть раньше бургундцев.

Добравшись до улицы святой Катерины, Филипп свернул направо, и через несколько минут подъехал к площади, что находилась, перед церковью святой Катерины. До той минуты, пока  он не въехал  на площадь, Филипп не представлял себя масштабы трагедии, свидетелем и участником, которой он стал. Повсюду, впереди него, полыхали дома. Создавалось  ощущение, что наступил день, так ярко освещались, неровно уложенные камни мостовой, покрывавшие улицу  святой Катерины. Но не это поразило Филиппа. Нет. Он не отрываясь смотрел на огромную толпу людей, которые с плачем и рыданием, стучали в овальные, двустворчатые двери церкви, святой Катерины, которая в этот момент выглядела, словно осажденная крепость. Просторная паперть, все ступени перед церковью, были заполнены испуганными людьми, которые пытались попасть в церковь. Но двери церкви были наглухо закрыты. Мольбы людей, разрывали Филиппу душу. В это мгновение, он почувствовал, что ненавидит церковь и её служителей, которые отказывались протянуть руку, отчаявшимся людям. Филипп пришпорил лошадь, проносясь мимо скопления людей. Он обогнул улицу святого Жакуйя и поминутно оглядываясь, заехал на мост. Он сумел, незамеченным, добраться до острова Сите. Там, он  погнал лошадь во весь опор. Предполагая, что бургундцы, направятся ко втором мосту прямиком, Филипп свернул налево, в сторону  Сен- Дени. Обогнув Сен- Дени, он к величайшему  своему облегчению, первым въехал на мост. И уже через несколько минут, подъехал  к воротам  дома, которые были настежь отворены. Филипп на полном скаку влетел во двор. Первое, что он увидел - это были отец и Монтегю, которые беседовали со стражами. Филипп увидел, как при его появлении, лицо отца нахмурилось. Не дожидаясь, пока лошадь остановится, Филипп спрыгнул с крупа лошади. Граф едва не вскрикнул, бросаясь к сыну, но увидев, что тот благополучно приземлился, нахмурился ещё больше.

Граф ожидал, что сын подойдёт к нему, но каково было его удивление, когда Филипп подошёл к одному из стражей, несущих ночное дежурство и коротко приказал;

Всех  рыцарей поднять, немедленно!

Страж растерянно посмотрел на графа, который не сводил мрачного взгляда со своего сына.

Ты..- начал было граф отповедь, но был остановлен Филиппом.

Потом отец!- Филипп снова обратился к стражнику, да таким голосом, что привёл отца и Монтегю в изумление.

Вы слышали приказ?

Да - стражник, уже не оглядываясь, побежал выполнять приказ.

Отец,- Филипп подошёл к отцу. Тот, увидев, насколько серьёзен Филипп, невольно весь поддался вниманию, его преосвященство был прав.

Мелеструа? Ты о чём Филипп?- не понял граф.

Париж восстал. Они убивают всех, кто принадлежит к нашим сторонникам - коротко сообщил Филипп.

Граф вначале улыбнулся, но, увидев, насколько серьёзен Филипп, не выдержал и спросил;

Откуда ты можешь знать?

Я  своими глазами видел, как убивают наших сторонников!

На сегодня для меня достаточно твоих выдумок- граф махнул рукой на сына, иди спать, утром поговорим.

Подожди Бернар,- Монтегю подошёл к Филиппу и взял его за руку, что- то рассматривая.

Убедившись, что это именно то, о чём он подумал, Монтегю показал руку Филиппа графу.

Не хочешь взглянуть?

Граф подошёл и внимательно осмотрел руку, а вернее перчатку, на которой была кровь.

Откуда у тебя кровь на перчатке?

Филипп молча достал меч из ножен. Он был весь в крови. Граф  вздрогнул, увидев меч.

Я  убил двоих, а одному отрубил руку. Они  хотели убить женщин. Отец, клянусь всем, что мне дорого, я говорю правду. Поверьте мне. В Париже убивают всех наших сторонников. Я видел собственными глазами отряд бургундских копейщиков, которые направляются сюда и с минуты на минуту могут напасть на нас. Я едва смог опередить их.

Бургундцы? Бред какой- то,- граф тряхнул головой, словно освобождаясь от наваждения, они не могли попасть в Париж.

Они рядом отец, клянусь вам!

Закройте ворота,- скомандовал Монтегю.

Трое стражников бросились выполнять приказ. Они закрыли ворота на массивный засов. Из дома  начали выходить заспанные рыцари. Они ничего не понимая, протирали глаза.

Едва они выстроились во дворе, как Монтегю обратился к ним с короткой речью.

На нас готовятся напасть бургундцы. Всем готовится к бою.

Рыцари вокруг них забегали, готовя вооружение и коней, а граф смотрел на Монтегю и взгляд его  выражал сомнение.

А если всё это, не более чем выдумка Филиппа?

А если правда?- ответил вопросом на вопрос Монтегю.

Сударь,- с оскорблённым видом обратился Филипп, к своему отцу, назвав меня лжецом, вы оскорбили меня.

Будь я проклят - пробормотал граф, изумлённо глядя на сына, в то время, как Монтегю тихонько посмеивался.

Вам следовало бы поблагодарить меня,- продолжал в том же тоне Филипп, а вы ведёте себя совершенно недопустимо в сложившейся обстановке. Я бы назвал такое поведение- преступным, ибо от вас зависят наши жизни и жизни сотен людей. Я требую, чтобы вы верили мне, потому что, я не только ваш сын, но и воин, который доказал этой ночью своё право на место, рядом с остальными рыцарями. Ну а если мои слова, всё же вызывают  у вас по прежнему сомнения. следуйте за мной и вы всё увидите собственными глазами- закончив эту речь, Филипп не глядя на совершенно озадаченного отца, направился в дом.

Пожав плечами, граф и Ги де Монтегю отправились за ним. Филипп отвёл их на крышу. При первом же взгляде, граф увидел, что Париж в огне. Но что ещё хуже, слова Филиппа подтвердились. Все трое увидели бургундцев, которые неслышно появились с двух сторон улицы. Их было довольно много.

Сколько их?- спросил, было, граф у Монтегю, но на этот вопрос ответил Филипп, ибо он знал точное число.

Триста!

Граф обнял сына, прижимая его к груди.

Сегодня, ты нас всех спас Филипп!

Все трое поспешно спустились во двор. Там они увидели, что все рыцари в сёдлах и готовы к бою. В стороне стояла графиня и с беспокойством смотрела на своего мужа.

Граф посмотрел на сына, Филипп понял этот взгляд.

Дюше - обратился Филипп к одному из рыцарей, вам надлежит отвести мою мать в безопасное место.. к..

В дом герцогини Орлеанской- подхватил граф, слегка помогая сыну. Тот в ответ посмотрел на отца с благодарностью.

Всем остальным, выстроится в пять рядов, напротив ворот - громко скомандовал Филипп.

Лучше бы и я не смог- улыбнулся граф.

Тем временем, сбитая с толку графиня. Подошла к мужу и спросила: что происходит. Граф что- то прошептал ей на ухо. Все услышали лишь последние слова графа. «Жди у моей сестры»

Через минуту. Все разговоры среди Арманьяков стихли. Сто рыцарей образовали четырёхугольник и ждали  только приказа к началу боя. Граф, несмотря на протесты Филиппа, поместил его посередине отряда, рядом с матерью. А сам  возглавил отряд. При нападении бургундцев, он первым принял бы на себя удар. Минуты текли, одна  за одной. Пока ничего не происходило. Взгляды всех Арманьяков были направлены на ворота. Граф в очередной раз оглянулся, чтобы проверить все ли на местах. Лица всех натянулись от напряжённого ожидания. Приблизительно, через четверть часа ожидания, они явственно различили движение у ворот. Они различили приглушённые голоса. По  видимому, враги были уверены, что они спят. Несмотря на то, что Арманьяки ждали бургундцев, удары потрясшие ворота, стали для них неожиданностью. Настолько, осторожен был враг. Несколько мощных ударов и ворота, слетев с петель упали на землю.

С криками; Слава Бургундии! Слава святому Андрею!- во двор хлынул бургундцы.

Но крики сразу же оборвались, едва  они увидели перед собой, крупный отряд рыцарей, ждавших их во всеоружии. Бургундцы замешкались.

Вперёд Арманьяки - зычно вскричал граф Арманьяк, первым врезаясь в ближайшего к нему бургундца.

Арманьяки дружно заработали мечами, расчищая себе путь к выходу.

Бургундцы, ошеломлённые натиском Арманьяком, хлынули назад, давя друг- друга.

Назад, назад,- кричал  хриплым голосом Гийом де Лануа, их мало…что вы делаете трусы.. назад, атакуйте их..

Но его мало кто слушал. Попытка пробиться вперёд, тоже не увенчалась успехом. Гийома де Лануа буквально вынесло на улицу, толпа отходивших бургундцев.

Пока он пытался привести в порядок свой отряд, чтобы снова ударить по Арманьякам. Те преспокойно  выбрались из дома. Убив, около двух десятков бургундцев и не потеряв при этом ни одного человека, Арманьяки, вырвались из окружения.

Отряд галопом  поскакал по улице святой Виктории. Достигнув первого перёкрёстка, граф остановил отряд. Они оторвались от пеших бургундцев. Не было и речи, что те смогут нагнать их. Граф собирался, было повернуть отряд налево, но послышался громкий голос Филиппа.

Дюше, сопровождайте графиню! Все остальные, к церкви святой Катерины!

Филипп подъехал к отцу.

К святой Катерине - повторил граф, с гордостью глядя на сына. На сей раз слова сына, не вызвали ни малейшего сомнения. Отряд Арманьяков, предводимый  отцом и сыном, которые теперь скакали бок о бок, понёсся по улицам Парижа. Не сбавляя скорости, они переехали через оба моста. Они двигались, по проделанному ранее, Филиппом, пути. Не раз на их пути попадались озверевшие горожане, которые рыскали в поисках очередной жертвы. Арманьяки не обращали на них внимания. А те в свою очередь узнавали Арманьяков по белым перевязям, и с криками; Арманьяки, спасайся, кто может - прятались везде, где только могли. Но Арманьяки не останавливались. Они спешили, но куда, знал только Филипп. Наконец, после  получаса бешеной скачки, Арманьяки достигли площади, перед церковью святой Катерины. У них вырвался  звериный рык, при виде того, как людей, которые, в основном состояли из женщин, стариков и детей. И которые, в безотчётном страхе прижимались к каменным стенам церкви, убивала озверевшая толпа, предводимая монахами.

Арманьяки  на полном скаку врезались в толпу  озверелых  горожан, нещадно убивая любого, кто оказывался в пределах их досягаемости. Рубка длилась не боле пяти минут. Этого времени хватило Арманьякам, чтобы разогнать толпу  убийц. Оставив, часть людей на  площади, мёртвыми, убийцы с криками ужаса и воплями, разбежались по сторонам. Арманьяки, не стали их преследовать.

Обречённые люди, потерявшие надежду на спасение, подбегали к рыцарям и  со слезами на глазах, целовали им руки. Граф Арманьяк и Ги де Монтегю, вытирая струившийся пот с лица, молча наблюдали в стороне за происходящим.

Ещё немного - Монтегю выразительно посмотрел на графа, заканчивая недосказанное, взглядом.

Граф с гордостью посмотрел на Филиппа, которого, в это мгновение, обнимала пожилая женщина.

Ты прав Бернар. Филипп  отважен и храбр - понимая взгляд друга., произнёс Монтегю.

Бесспорно - согласился граф, любой отец гордился бы таким сыном, однако…- граф спешился, и легко взбежав по ступенькам, постучал рукояткой меча в запертые двери церкви. На всю площадь прогремел голос графа.

Я  граф Арманьяк! Немедленно отворите двери! Здесь люди, которые нуждаются в помощи и защите церкви!

Не могу - раздался из-за двери, страдальческий голос, его преосвященство запретил открывать двери церквей этой ночью.

Граф Арманьяк громко выругался.

Будь проклят Пьер Кошон - в сердцах произнёс граф, вместо того, чтобы оберегать людей. Спасать их жизни, он отправляет монахов, чтобы они убивали. И это церковь? И это слуги божьи? Проклятье!

Все люди стоявшие перед церковью, а их было несколько сотен, исключая Арманьяков, затаив дыхание, следили и смотрели за главным из Арманьяков.

А граф, словно не замечая  сотен направленных на него взглядов, вслух  размышлял о происходящих событиях.

Клянусь честью это заговор! Самый настоящий  заговор, в котором, замешан не только герцог Бургундский, но и духовенство. Проклятье! Дело наверняка не обошлось без участия королевы, иначе как бургундцы могли проникнуть в Париж. И как, чёрт побери, они настроили город, против  нас…. Впрочем, рассуждать будем после.. а пока  следует вывести этих людей из Парижа, иначе всех их убьют. Проклятье!

Сразу после этого, граф  решительно и быстро начал отдавать приказы. Филипп с восхищением следил за действиями отца. Он  велел всем  безоружным людям, собраться  на площади. Более получаса ушло на то, чтобы люди выполнили это распоряжение графа. После этого, граф велел своим рыцарям окружить толпу людей, по всему периметру. Когда это было выполнено, беззащитные ранее люди, оказались в кольце, которое  охраняли Арманьяки. Таким образом, и только под охраной, они могли быть выведены из Парижа. Все это  прекрасно  понимали.

Но в ту минуту, когда  Арманьяки собирались двинутся, удача сопутствующая  им всё это время,  отвернулась. На  углу улицы святой Катерины, появились первые ряды бургундцев, возглавляемые Гийомом  де  Лануа. При виде Арманьяков, у  бургундцев вырвались крики радости.

Граф  Арманьяк, мгновенно оценил ситуацию. Они с лёгкостью могли избежать столкновения, но в таком случае, толпа безоружных людей, оставалась в руках бургундцев. Исход судьбы этих людей был бы предрешён. Граф ни на мгновение не усомнился в том, какая участь ждёт его сторонников, в случае, если он покинет их. Поэтому, у Арманьяков оставалось единственный выход. Они должны были принять неравный бой. Иного выхода не было.

Всем у кого нет оружия, кто не может сражаться, прижаться  к стенам церкви,- громко скомандовал граф Арманьяк.

Пока люди поспешно поднимались по ступеням, Арманьяки  выстроились перед бургундцами, становясь преградой между ними и беззащитными людьми.

Друзья мои - негромко обратился граф  к рыцарям, за нами безоружные люди. Падём мы- их убьют. Сегодня ночью все против нас, но мы докажем, что мы- Арманьяки.

Граф поднял руку  с мечом.

Гордость и Честь!

Рыцари в один голос, громко повторили;

Слава и Доблесть!

Слава и Доблесть!

Бесстрашие и отвага!

Бесстрашие и отвага!

Вот девиз  Арманьяка!

Едва отзвучало эхо голосов Арманьяков, как Гийом де Лануа. Словно озверелый  бросился на Арманьяков. Завязалась жестокая битва. Бургундцы сразу же предприняли попытку, оттеснить Арманьяков назад, но Арманьяки отбили атаку. Гийом де Лануа постарался шире развернуть наступление своего отряда, чтобы сполна воспользоваться  численным превосходством. Он предпринял новую атаку, обрушиваясь на Арманьяков, положение которых внезапно осложнили прибывшие на подмогу бургундцам- горожане. Отступившие вначале, они появились слева от Арманьяков и сразу же набросились на них. Арманьяки, вынуждены были расширить  место сражения, что для них являлось крайне нежелательно. Арманьяки стойко держались, отбивая атаку бургундцев. В общей суматохе сражения, раздался голос графа.

Ги, как только наступит передышка - отбрось их!

Монтегю понял, что граф имел ввиду горожан.

Граф врезался в гущу бургундцев, изо всех сил орудуя мечом. Арманьяки с дикими криками последовали за ним. Контратака Арманьяков, застала бургундцев врасплох. Оставив более 15 человек убитыми, они отступили. Воспользовавшись передышкой, Монтегю с половиной отряда бросился на горожан, которые незамедлительно почувствовали на себе, что такое ярость Арманьяков. Монтегю хватило нескольких минут, чтобы обратить горожан в бегство. Давя друг- друга, они бежали с поля битвы.

Вояки - весело  бросил возвратившийся Монтегю.

Всё ещё впереди - коротко ответил граф, ища взглядом сына. Лишь увидев его невдалеке живым и здоровым, граф повернулся в сторону бургундцев.

Скольких мы потеряли?

Девять - ответил Монтегю.

А они не меньше сорока ! Думаешь. Справимся?

Никаких сомнений - весело ответил не унывающий Монтегю, будь я проклят. Если в ближайшие четверть часа, не увижу, как улепётывают бургундцы.

Тогда вперёд- скомандовал граф.

Арманьяки предприняли яростную атаку на бургундцев, заставляя их отступить. Основной удар Арманьяков пришёлся по центру бургундцев. Им сразу же удалось вклинится в  середину бургундцев и продвинутся немного вперёд. Душераздирающие крики, смешались с треском разрубаемых костей. Мечи мелькали в воздухе, пробивая  доспехи и обрушиваясь на головы пеших воинов. Граф не видел никого, кроме стоявшего перед ним противника. Он убивал и убивал, не давая никому пощады. Бургундцы, предприняли попытку окружить Арманьяков, но Монтегю разгадал этот манёвр и тут еж пресёк его. Казалось ещё немного и противник обратится в бегство. Арманьяки уже видели свою победу, когда раздался громкий крик Филиппа;

Отец, назад!

Граф  резко оглянулся на голос сына. Слева, вместо бежавших горожан, приближался хорошо вооружённый отряд бургундцев, предводимый Гилбертом де Лануа.

Назад - зычно скомандовал граф .

Арманьяки отступили на прежние позиции. Они выстроились полукругом, перед церковью в ожидании следующей атаки бургундцев. Арманьяки потеряли во время последней атаки  около 20 рыцарей. Бургундцев же осталось едва ли половина  из того, что было вначале. Но увидев подкрепление, они воспаряли духом. Следующую атаку Арманьякам пришлось отбивать с двух сторон. Им приходилось очень тяжёло. Ряды понемногу редели, но они бились насмерть с нечеловеческой яростью. Враги отхлынули. Ряды Арманьяков поредели ещё на десять человек.

Что будем делать?- тяжёло  дыша спросил Монтегю.

Защищаться! Иного выхода нет!- граф Арманьяк призвал рыцарей, плотнее сомкнуть ряды. Пока бургундцы готовились к новой атаке, он лихорадочно продумывал все возможные исходы сражения. Против них был пятикратный численный перевес противника. 60 Арманьякам, противостояло около 300 бургундцев. Единственно, что немного обнадёживало, рыцарей среди них не было. Были только копейщики и ландсхеты. Граф осознавал, что они должны либо умереть, либо совершить невозможное и выстоять. Хотя одно не исключало другого. Он во главе 30 рыцарей  защищал правый фланг, Монтегю с остальными 30-ю, левый. В таком расположении они и приняли следующий удар бургундцев. Посыпались искры от скрещиваемых мечей. Бургундцы, подбадривая друг- друга криками попытались оттеснить  Арманьяков  назад, прижать их к стенам церкви, смешать с безоружными людьми, тем самым сковав их движения. На этот раз атака была более яростной, чем все остальные, но всё же Арманьяки и на сей раз выстояли. Повсюду на площади валялись трупы. Стоны тяжелораненых повисли в воздухе. Никто даже не пытался им помочь. Арманьяки снова перегруппировались, смыкая ряды. Бургундцы готовились к атаке, бросая на них злобные взгляды. Арманьяков становилось всё меньше и если бургундцам удастся, вклинится  в  их ряды- они погибли. Новая атака обрушилась на Арманьяков. На сей раз даже нечеловеческие усилия, которые они предпринимали, не помогали. Бургундцы приняли решение сражаться до конца и больше не отступать. В самом начале, граф немного выдвинулся вперёд. Заметив это, бургундцы отсекли его от основных сил. Граф сражался в окружении трёх бургундцев. Казалось, ещё  немного и граф падёт, но в это время один из нападавших, охнув упал. Филипп поразил его сзади в спину. Второй вынужден был отвлечься . он бросился на мальчика.

Берегись Филипп - закричал граф нанося мощный удар по лицу противника.

Нападавший явно недооценил Филиппа. Он видел перед собой ребёнка, и вероятно поэтому решил одним ударом покончить с ним. Едва меч поднялся над головой Филиппа, он изловчившись, воткнул меч, снизу в горло противника. Подбежавший отец, лишь облегчённо вздохнул. Сделав короткую передышку, граф оглядел   кипящее вокруг него сражение. Неподдельное изумление и гордость почувствовал он, при виде  своих рыцарей, которые не только  не отступили, но и начали теснить бургундцев. Издав дикий рык, он с новыми силами бросился на бургундцев. Филипп сражался бок о бок со своим отцом. Рубка продолжалась более получаса. Арманьяки стояли, словно изваяние из камней. Они отступали лишь тогда, когда умирали. Не выдержав столь яростного сопротивления, бургундцы вновь отступили, оставив на поле битвы не менее ста человек. Арманьяков едва набралось бы 30, но бургундцы почему-то медлили с атакой и не нападали на них.

Посмотри на бургундцев , Бернар- Монтегю со лба которого сочилась кровь, ибо он был легко ранен, хохоча указал на них, они больше не верят в свою победу.

И действительно, бургундцы, что- то яростно обсуждали. Раскол в их рядах был совершенно очевиден.

Возможно, нам удастся совершить чудо - пробормотал граф. Он ласково и с любовью посмотрел на сына.

Сегодня ты стал настоящим воином Филипп. Ты спас мою жизнь в настоящем бою. На колени виконт Арманьяк.

Ещё не веря происходящему, Филипп преклонил колено перед отцом.

Граф Арманьяк  положил край окровавленного меча  на плечо сына и торжественно произнёс.

Посвящаю тебя в рыцари, сын мой….но тут его речь была прервана  звуком труб, при котором бургундцы завопили от восторга. В конце улицы появился крупный конный отряд.

Бургундская гвардия! Всё кончено - граф усталым взглядом посмотрел на  Монтегю.

Мы погибли!

Но мы ещё можем спасти жизнь Филиппа!- последовал ответ.

Граф воодушевился. Он наклонился к Филиппу и прошептал;

Как только начнётся бой, беги Филипп!

Филипп кивнул в знак того, что понимает всё.

Бургундцы предложили Арманьякам  сдаться, но они гордо отказались.

Тогда умрите Арманьяки- закричали бургундцы  бросаясь на них.

Пешие воины под прикрытием двух сотен рыцарей кинулись на  Арманьяков. В течении четверти часа. Почти все Арманьяки погибли. В живых остались только граф и Монтегю. Их окружили плотным кольцом, обезоружили и повалили на землю. Гилберт де Лануа находился среди тех, кто собирался нанести поражающий удар, когда раздался голоса маркиза д,Антрага, капитана бургундской гвардии.

Не убивать, брать живьём!

Гилберт де Лануа подскочил к капитану бургундской гвардии и закричал.

Их нельзя оставлять в живых, их надо умертвить!

Капитан холодно посмотрел на Лануа.

У меня приказ герцога Бургундского!

Лануа, кусая губы, отступил.

Графа Арманьяка и Ги де Монтегю бросили, связанными в повозку. И почти сразу же туда бросили связанного Филиппа. Отец и сын встретились взглядами. Взгляд Филиппа говорил:

Я не смог бросить тебя отец!

Ещё, перед тем как их увезли, Филипп увидел, как  убивают безоружных людей, обагряя их  кровью. Стены святой церкви.

                                                      Глава Y

                                                          Казнь

Начавшись  25 сентября  1407 года, резня Арманьяков в Париже, длилась 10 дней. За это время, весь Париж залили кровью Арманьяков. Счёт убитых шёл на тысячи. Мостовые и стены домов были в крови. Многие дома сожжёны. Ночь дьявола проявилась во всей своей зловещей сущности. Убийства, грабежи и насилие, стали в эти дни, обычным явлением. Казалось ничто не насытит кровожадную толпу, рыскающую по городу в поисках очередной жертвы. Встречаясь друг с друг, горожане, только и говорили о том, сколько Арманьяков убил каждый из них. При этом в их голосах звучало такое торжество, словно они совершали, нечто богоугодное, а не братоубийство. Спроси кто- нибудь горожан, что плохого сделали Арманьяки, они наверняка бы затруднились ответить на этот вопрос. Впрочем, вопросы в эти дни  не имели значения, ровно и ответы, которых и вовсе не было, да и не могло быть. Единственные, у кого они были и которые знали и не только, а и направляли все эти дни  резню Арманьяков, подогревая ярость парижан- были члены ордена «лионских бедняков». Возглавляемые Гилбертом де Лануа и Кабошом, который  всякий раз показывал   перевязанную руку, на которой отсутствовала кисть и похвалялся тем, что потерял её в схватке с Арманьяками, возле церкви святой Катерины. Члены ордена  находились все эти дни, неизменно на улицах Парижа. Они бдительно следили за тем, чтоб никто из Арманьяков не ушёл от расправы и были самыми яростными из убийц. К исходу десятого дня, им это полностью удалось. Убийства, пошли на убыль, по той простой причине, что не  осталось в живых ни одного из Арманьяков, или их сторонников. А если и остались, по видимому,  они покинули стены Парижа, ибо  город  нёс для них в своих объятиях, смертный приговор.

В отличие от горожан, которые пребывали, в отличном расположении духа, ибо словно звери, пресытились человеческой кровью,  на старой храмовой улице, в доме покойного герцога  Орлеанского, царила  глубокая печаль.

Графиня Арманьяк ломая руки ходила  по гостиной. Герцогиня Орлеанская сидевшая на софе, лишь грустно наблюдала за ней. А что ей оставалось? Она ничем не могла помочь несчастной женщине, которая вот уже десять дней, не имела вестей о супруге и сыне.

Губы  графини всё время шептали;

Господи, господи, не дай им погибнуть….господи, господи…. Спаси их  … я всю жизнь проведу в молитвах, благословляя твоё имя .

Увидев вошедшего в гостиную Дюше, графиня тотчас бросилась к нему и схватив его за руки, голосом идущим из глубин души, спросила;

Что?

Они  живы!

Ответ Дюше заставил графиню расплакаться. Но то были слёзы счастья. Она обняла Дюше, принёсшего благую весть, повторяя.

Благодарю вас сударь, благодарю..

Сударыня…

Графиня тотчас посмотрела в глаза Дюше, которые он опустил, не в силах смотреть на графиню. И прежде, чем, Дюше  сказал, то что собирался сказать, графиня поняла, что услышит нечто ужасное.

Они в Шатле. Завтра утром они будут прилюдно казнены!

Филипп..

Он тоже приговорён к смертной казни!

Графиня отшатнулась, а затем рухнула на колени и почти сразу после этого потеряла сознание. Дюше  взял графиню на руки и уложил на софе. После этого он поклонился и негромко произнёс.

Если я понадоблюсь, позовите!

Сказав эти слова, опечаленный тем, что принёс страшную новость графине, Дюше вышел.

Герцогиня Орлеанская и двое слуг захлопотали над графиней, пытаясь привести её в чувство. Это продолжалось недолго. Графиня пришла в себя. Едва она открыла глаза, как немедленно вскочила с софы и бросилась к двери.

Милая сестра моя, куда ты направляешься- окликнула графиню, герцогиня Орлеанская.

К отцу- не оборачиваясь ответила графиня, я должна  спасти их.

Дюше выскочил на улицу, вслед за графиней Арманьяк, которая даже накидка не взяла с собой. Несмотря на холод, она в одном платье, с распущенными волосами, которые развевались на ветру, торопливо пошла по направлению к дворцу герцога Бурбонского, который находился в двух  кварталах от Старой Храмовой улицы. Дюше едва поспевал за графиней. На улицах Парижа было всё ещё небезопасно, а он дал слово охранять графиню. Не более чем через четверть часа, графиня  в сопровождение Дюше, достигла ворот дворца. Стража у ворот, хотя и смотрела на них с крайним удивлением, но тем не менее отворила ворота и пропустила их внутрь. Не чуя ног, графиня  побежала по широкой дорожке, ведущей к внутренним воротам дворца. А ещё через несколько минут, она уже стояла перед кабинетом герцога Бурбонского. Сделав  короткую передышку, графиня  открыла дверь и вошла внутрь. Дюше остался ждать за дверью. В кабинете, за столом сидел герцог Бурбонский, мужчина лет шестидесяти и выговаривал что- то молодому человеку, стоявшему рядом с ним, с виноватым лицом.

Графиня  прошла несколько шагов и упала на колени, протягивая руки к герцогу Бурбонскому. Голос её прерывался, когда она умоляющим голосом произнесла;

Спасите отец!

Герцог Бурбонский хмуро  смотрел на дочь.

Вспомнила об отце, непокорная дочь?

Я никогда не забывала о человеке, который   был в моей жизни всем! Отец, ваша дочь умоляет вас, стоя на коленях. Заклинает именем матери и той любовью, которую питали ко мне - вы. Спасите моего супруга! Спасите моего сына!

Твой супруг выбрал свою судьбу сам, бросив вызов герцогу бургундскому,- безжалостно ответил герцог Бурбонский, он был слишком горд, чтобы  склонить голову, так пусть теперь склонит голову перед палачом. Вопреки моей воле ты вышла замуж за Арманьяка, но это ещё полбеды. Ты своим отказом унизила герцога Бургундского, моего друга. Ты предпочла Арманьяка- бургундцу, что ж, теперь пожинай плоды своего поступка. Я же и пальцем не пошевелю в защиту твоего супруга.

Мой сын… спасите Филиппа… он ничего плохого не сделал – графиня заломила руки, в голосе послышались едва сдерживаемые рыдания.

Выродок Арманьяков- вскричал герцог Бурбонский, пусть он умрёт, ибо для меня он никогда не был внуком. Он заслуживает смерти, не меньше, чем его отец, только тем, что появился на этот свет. Пойди прочь  непокорная дочь. Самое большое что я сделаю- это поеду завтра на казнь, чтобы посмотреть, как прольётся  кровь  твоего супруга и твоего сына.

Дюше, слышавший каждое слово, произнесённое герцогом  Бурбонским, не выдержал и ворвался в кабинет. Он поднял почти обессиленную графиню и придерживая обессиленную графиню, которой  ничего не оставалось, как покинуть кабинет отца, где она не нашла, ни понимания, ни сочувствия. Уже выходя, Дюше негромко бросил.

Монсеньор, я от всей души надеюсь, что не наступит тот день, когда  один из Арманьяков придёт к вам  вернуть  долг, за оскорбление  графини, ибо тогда этот день станет для вас, ещё более худшим, чем сегодняшний день, стал для  миледи, вашей дочери.

Не дожидаясь ответа, Дюше вывел графиню на улицу.

Некоторое время, они простояли возле ворот дворца. Дюше отдал бы всё на свете, чтобы избавить графиню от той глубокой печали, которая  владела всем  её  существом и ясно читалась в каждой чёрточке её лица.

Я пойду к королю!- неожиданно сказала графиня.

Миледи! Король вот уже несколько лет не принимает. Он болен. К тому же, он давно перестал интересоваться  делами государства.

Я знаю, знаю - у графини вырвался всхлип, но что мне ещё сделать, как им помочь,- графиня упала на грудь Дюше и разрыдалась.

Проклятье - прошептал Дюше, пытаясь утешить графиню, я предпочёл бы быть на месте вашего супруга, а не на вашем, ибо вы страдаете неизмеримо больше.

Оставим на время графиню и Дюше. Обратим  свой взгляд на Шатле, крепость- тюрьму, построенную для содержания государственных преступников.

Именно сюда, на верхний этаж поместили  графа Арманьяка, Филиппа и Монтегю. С первых минут своего заточения, мысль о побеге не покидала узников, однако они находились в Шатле, а это значило, что нечего было даже мечтать о побеге. Высокие каменные стены и  железные двери, не оставляли никакой возможности для   побега. К тому же, охрана на этаже, во внутреннем дворе и на стенах, бдительно следила за поведением заключенных. Существовала надежда, что можно будет договорится с охраной, подкупить её, но она настолько враждебно относилась к узникам, что они вынуждены были и эту мысль отбросить. Всё что им оставалось- это ждать. Что они и делали. Камера была довольно просторной. На полу лежала большая охапка сена, на которой почти всё время полулежали граф Арманьяк и Монтегю, размышляя о всевозможных способах побега. Филипп, не участвовал в разговорах, больше того, он не произнёс ни слова, с момента ареста. Целыми днями напролёт, он высунув голову из маленького окошка  в камере, наблюдал за Сеной. Все попытки графа и Монтегю заговорить с ним, заканчивались неудачей. Филипп упорно молчал. Но подавленным  отнюдь не выглядел. Скорее это можно было назвать равнодушием. Если Филипп и был ко всему равнодушен, граф ломая голову искал выход, чтобы спасти жизнь сына, о своей жизни он не думал. Но к его глубокому отчаянию, выхода не было. Они все, в том числе и Филипп- были обречены. За день до казни, Филипп по прежнему смотрел не отрываясь в окно, а его отец с Монтегю в тысячный раз перебирали все возможности побега. Они вели приглушённую беседу, но Филиппа совершенно не интересовала эта беседа. Стража, с утра  вела себя  непозволительно наглым образом. То и дело слышались оскорбления в адрес арестантов, которые приводили графа и Монтегю в ярость. Они вскакивали с места  и подскакивая к двери, громко кричали;

Дайте нам меч и мы покажем вам, чего  стоят ваши насмешки! Подлецы! Мерзавцы!

На один из таких порывов, охрана с хохотом ответила;

Лучше взгляните на своих друзей, они как раз проплывают мимо!

Услышав слова стражи, Филипп впервые отошёл от окна и присел на корточки в углу камеры, скрестив руки. Граф и Монтегю бросились к окну. У них  почти одновременно вырвался крик ярости. Течение Сены  несло мимо них, десятки мёртвых тел.

Они плывут, все эти дни- раздался тихий голос Филиппа.

Граф опустился на колени перед сыном.

Господи, Филипп, все эти дни ты смотрел ….- слов не хватало, граф обнял сына. Филипп крепко обнял отца.

Монтегю тоже опустился на колени и воздев руки, прошептал;

Господи, не за себя прошу, а за Филиппа. Спаси ему жизнь, спаси…молю тебя, ибо только тогда я умру  зная, что ни один из врагов наших не уйдёт от наказания.

Утро казни неумолимо наступало. Отец и сын о чём то тихо беседовали. Монтегю поглощённый, собственными мыслями о вечности, не слышал их. В одиннадцать  часов, двери камеры  со скрипом отворились, пропуская священника, в сопровождении стражи.

- У вас ровно один час,- предупредил стражник, затворяя за собой дверь.

Священник пристально оглядел приговорённых к смерти. Взгляд священника чуть дольше задержался на Филиппе. Через некоторое время после прихода священника, раздался его негромкий голос:

- Я отец Себастьян, прислан исповедовать вас, перед долгой дорогой, к отцу нашему небесному. Дети мои, для вас настал час исповеди. Облегчите свои души, перед длительной дорогой, дабы создатель наш всемогущий, открыл перед вами двери царства своего и принял в свои объятия.

Ги де Монтегю опустился на колени перед священником.

- Раскайся в грехах своих, сын мой, облегчи душу, прими господа нашего в своё сердце. Благословляю  тебя от его имени. Во имя отца! Сына! И святого духа!

Священник осенил Монтегю, чем немало удивил его.

-Я ведь ещё не начинал исповеди, святой отец!

-Ты чист душой и сердцем, сын мой- и господь видит это!

-Надеюсь- пробормотал Ги де Монтегю, начиная исповедь, отец я грешен. Я убивал людей, но никогда из личных выгод. Я изменял своей  бедной жене, и в эту минуту раскаиваюсь в содеянном. Я  был плохим отцом моему сыну. Я  оставил его одного, перед лицом коварных и могущественных врагов и это тяготит меня, ибо я не смогу более служить ему защитой.

-Господь защитит сын мой. Продолжай.

- Мне нечего добавить  святой отец. Я прожил 35 лет и прожил достойно.

Священник перекрестил Монтегю.

- От имени и во имя господа нашего, отпускаю грехи твои сын мой. Пусть мир и спокойствие воцарятся в твоей душе. Умри без страха сын мой, ибо господь пошлёт своих ангелов навстречу  тебе. Благословен будь. Именем господа нашего, Иисуса Христа,- священник  вновь перекрестил Монтегю.

Монтегю поцеловал руку священника и уже усаживаясь рядом с Филиппом, пробормотал себе под нос;

-Странный священник, клянусь честью!

-Во имя отца, сына и святого духа- священник перекрестил графа.

Святой отец- мучительно заговорил граф Арманьяк,- я грешен, ибо обрекаю своего единственного сына на смерть. Я один буду виновен в его смерти. И я потерян. Я  не знаю, что мне делать. Смерть не страшит меня, но груз вины за  моего сына, - невыносим. Меня гнетут и сотни других жизней, погубленных по моей вине. Я  тот человек, который должен был защитить их. Но я не смог. Кровь безвинных на моих руках.

Священник  выслушал откровение графа.

- Отпускаю грехи твои сын мой. Господь всё видит. Ты не повинен в том, что безвинные люди погибли. Ты не повинен в том, что сын твой единственный ждёт смерти, ибо поступил как истинный католик, верующий в бога. Ибо сделал всё возможное, пытаясь спасти жизни безвинных, жертвуя своей жизнью и жизнью сына своего. Это ли не высшая добродетель? Ты не виновен сын мой. Господь всё видит и  воздаст тебе по заслугам, в доме своём. Пусть мир и спокойствие воцарятся в твоей душе! Во имя отца, сына  и святого духа! Отпускаю все твои грехи!- священник вновь перекрестил графа.

Граф отошёл, уступая место Филиппу, но тот не сдвинулся с места, окидывая священника холодным взглядом.

- Подойди, сын мой - позвал Филиппа священника.

- Исповедоваться  следует не мне, а таким как вам. Лицемерам  в монашеской одежде- резко ответил Филипп.

- Филипп, ты богохульствуешь - прикрикнул на него отец,- поцелуй руку святого отца и прими благословенье божье.

-Поцеловать руку?- Филипп устремил гневный взгляд на священника, такая же рука закрыла дверь перед сотнями людей, обрекая их на смерть.

Священник печально улыбнулся.

- Самое страшное  в твоих словах то, что они правдивы. Это я был за дверью церкви Святой Катерины. Взобравшись наверх, я наблюдал сражение. Каждый из вас, ежеминутно совершал чудеса, неподвластные человеческому разуму, во имя спасения безвинных людей. Вы жертвовали своими жизнями, когда мне  надо было, всего лишь отворить дверь  церкви. Я видел, как вас связали и увезли, но вы не видели, что происходило потом  на ступенях святой церкви. Блажены дети- которые не увидели смерть своих матерей. Блажены матери- которые не увидели смерть своих детей. Стоны невиноубиенных   до сих пор стоят у меня в ушах. Я позволил им свершить это злодеяние. И за это, ни господь, ни я сам, себе не прощу. Я единственный грешник среди вас. Я  покидаю лоно церкви  сегодня, ибо мира в моей душе и прежней веры нет. Будьте благословенны!

Священник перекрестил всех и покинул заключённых.

Тем временем  на  улицах Парижа творилось нечто невообразимое. Десятки тысяч Парижан, вышедшие в то утро из своих домов, исступлённо  выкрикивали;

Смерть  Арманьякам! Слава  герцогу Бургундскому!

Казнь должна была состоятся на площади Пилори, где проводились казни, чаще всего. Площадь находилась в непосредственной близости от  Шатле. За день до казни, на площади соорудили помост, в середине которого была поставлена плаха. Вокруг помоста, полукругом, соорудили длинные деревянные скамьи, которые имели в высоту несколько рядов. Таким образом, каждый ряд возвышался над предыдущим. Сделано это было  для того, чтобы высшая знать, для которой и соорудили эти скамьи, могла свободно наблюдать за казнью. В середине этого сооружения, поместили два кресла- для короля и королевы. Хотя следует заметить. Что мало кто верил в то, что король Франции, заточивший себя во дворце Сен- Поль, и не покидавший его стен, более пяти лет, приедет на казнь. Тем не менее, кресло для него  было приготовлено. Уже к семи часам утра, близлежащие улицы к площади, были забиты народом, который в эти дни буквально сходил с ума, выражая свою преданность герцогу бургундскому. Все лавки Парижа, в которых продавалась красная, или лиловая ткань- опустели. Парижане всё то, что походило на пурпурный цвет- цвет Бургундии. Множество людей, стоявших на улице были облачены в одежды ярко- красно покроя. У многих в одежду были вколоты живые цветы. Все они с нетерпением дожидались полудня-  назначенного времени для казни. Ближе к одиннадцати, когда  в тюрьме Шатле, осуждённые начали исповедоваться. К площади начали съезжаться  кареты  со знатью, которая немедленно занимала место, напротив помоста. Народ слабо приветствовал знать. Они их не интересовали. Появление королевы и что совершенно удивительно, короля Франции, было встречено приветственными криками. У короля, по всей видимости настало временное просветление, которое чередовалось с приступами безумия. Мало кто ожидал его появления и меньше всех королева. Но она без усилий сделала вид, будто безмерно счастлива его присутствием. Король первым вышел из кареты и не оглядываясь на королеву, что было не совсем тактично, в сопровождении небольшой свиты, прошёл к своему месту. Один из придворных- Буа-Бурден, предложил королеве руку, на которую она и опёрлась, выходя из кареты.. Он же проводил королеву до её места рядом с королём. И только после того, как она села- удалился. Едва королевская чета заняла свои места, как раздался мощный взрыв приветственных криков.

- Да здравствует герцог  Бургундский!

- Слава Бургундии!

- Слава великому герцогу!

Герцог Бургундский  ехал на белом коне, облачённый в блестящие на солнце, доспехи, на которых был выбит крест святого Андрея. Андреевский крест так же был вышит на плаще, лилового цвета, прикрёплённый к плечам- сзади. Герцога сопровождали 20 рыцарей, роскошное облачение которых  намного превосходило, облачение королевской свиты. Приветствуя  Парижан благосклонной улыбкой, которая не сходила с лица  герцога бургундского и под несмолкающие крики, он  спешился, направляясь на отведённое ему место, рядом с королевой Франции.

-Ваше величество- герцог поклонился королю, тот в ответ кивнул.

-Мадам- герцог Бургундский поцеловал протянутую руку королевы, задержав её, чуть дольше положенного. В этом был весь герцог. Королева сделала попытку покраснеть, но у неё  не получилось. Герцог бургундский сел справа от королевы, чуть ниже её.

- Я у вас в  долгу- шепнула    ему    королева, вы избавили меня от этого несносного  Арманьяка.

- Надеюсь, мадам- герцог Бургундский устремил на королеву страстный взгляд, вы  найдёте способ отблагодарить меня?

- Я  думаю над этим - королева кокетливо улыбнулась герцогу Бургундскому.

- Я слышал, вы были в плену кузен - не вовремя раздался голос короля, крестовый поход закончился плачевно. Турки разбили вас  под Никополем. Надеюсь, вы не слишком страдали в плену, у турок?

Герцог Бургундский, был явно озадачен словами короля.

Я  пробыл в плену менее года сир. К тому же эти события имели место, одиннадцать лет назад.

- Время скоротечно кузен!- король вздохнул, погружаясь в обычное состояние полного  безразличия.

Никто из тех, кто слышал слова короля, так и не понял, что он имел ввиду.

По новому взрыву криков и проклятий, все поняли, что осуждённые покинули Шатле. И действительно, ровно без четверти 12, повозка, запряжённая двумя чёрными быками, в которой, стоя везли заключенных, покинула стены Шатле. Впереди заключенных, следовала небольшая процессия. Вся процессия была облачена в престранные одежды. У всех на головах были венки из роз. Процессия пела какую то весёлую песню. В общем, создавалось впечатление, будто затевается некое торжество, а не казнь. Повозку с заключёнными сопровождали десять стражников, ехавших по обе стороны. Люди  сыпля проклятиями, расступались перед  процессией. Проклятия сыпались на заключенных тысячами, отчего в воздухе повис, непрекращающийся  гул. Но люди не ограничились одними проклятиями. У многих в руках оказались гнилые помидоры и яйца, которые тут же были пущены в ход.

Смерть подлым Арманьякам! Смерть изменникам!

Все трое сохраняли невозмутимый, а правильнее сказать- равнодушный вид. Ни яйца, ни гнилые помидоры, ни многочисленные проклятия, никак не сказывались на выражении их лиц. Лишь граф изредка бросал взгляд на сына. Который держался с непоколебимой твёрдостью. Всё верхнее одеяние  приговорённых- состояло из белой рубашки, на которой оставались следы желтоватого и красноватых цветов, после попадания яиц и помидор. Осуждённые, под непрекращающийся град проклятий, достигли площади Пилори. Их вывели из повозки и подвели к помосту с плахой. Огромного роста палач, с крепкими ручищами, в которых  легко умещалось древко топора, стоял на помосте и следил за  осуждёнными.

Гилберт де Лануа, распорядитель казни, поднялся на помост и коротко бросил палачу;

Приступай!

Среди них ребёнок!- последовал немного неуверенный ответ палача, мне не приходилось казнить детей.

Придётся - коротко бросил Гилберт де Лануа, покидая помост.

Палачу явно не понравились эти слова. Сквозь прорезь маски, глаза палача с неприязнью следили за мрачной фигурой Гилберта де Лануа.

Герцог бургундский встал со своего места и взмахнул белым платком.

Ги де Монтегю  поднялся на помост. Прочитав короткую молитву и бросив последний взгляд на своего друга, он встал на колени и положил голову на  плаху.

Палач одним уверенным ударом, отсёк ему голову.

-Прощай мой друг - тихо прошептал граф Арманьяк, скоро мы вновь увидимся

Он снял со своего пальца перстень- символ дома Арманьяков и протянул Филиппу.

- Пусть недолго, но ты станешь графом Арманьяком!

Отец с сыном крепко обнялись.

Прости меня - прошептал граф, когда подручные палача  повели его на казнь.

Огромная толпа замолчала, в ожидании того, как падёт голова, главного из Арманьяков.

Граф Арманьяк встал на колени и собирался положить голову на плаху когда услышал голос сына;

-Монсеньор, для меня было честью жить рядом с вами. Для меня будет честью умереть  рядом с вами!

Светлая улыбка осветила  лицо графа. Не колеблясь, он положил голову на плаху.

-Бернар, муж мой - раздался душераздирающий крик.

Женщина с растрёпанными волосами пыталась пробиться  к плахе, но стража её не пускала. Палач опустил топор, на глазах рыдающей графини и на глазах Филиппа. Толпа приветствовала смерть графа Арманьяка - восторженными криками. Филипп, не ожидая когда его поведут на помост, легко вскочил на него и пока убирали тело его отца, гневно закричал в толпу.

-Замолчите, слышите вы,  все замолчите. Имейте уважение если не к графу Арманьяку, который в жизни не сделал ничего плохого, так  хотя бы к сыну - потерявшего отца.

Филипп стоял на помосте, в крови собственного отца  и весь его облик пылал гневом и яростью. Он смотрел прямо в толпу. И люди поражённые необыкновенной смелостью и непредсказуемым поведением мальчика, невольно один за одним замолкали. Дождавшись, когда наступит полная тишина, Филипп повернулся к  палачу и с твёрдостью, поразившую свидетелей этой сцены, бросил;

-Я  в вашем распоряжении мэтр!

Герцог бургундский встал, собираясь подать сигнал к казни, но был остановлен графиней Арманьяк. Несчастная  женщина бросилась к ногам герцога бургундского.

-Пощадите моего сына, пощадите- умоляла  женщина. Великодушный герцог, пощадите его,

Герцог Бургундский поднял за плечи графиню Арманьяк, которую тут же увели  подальше от  него. При этом графиня не переставала молить о помощи.

Герцог Бургундский выждал короткое время, а потом громко заговорил.

-Жители Парижа, я не хочу стать детоубийцей. Поэтому я согласен пощадить последнего из Арманьяков, хотя он собственноручно убил пятерых бургундцев,

При этих словах, Гилберт де Лануа  обменялся беспокойными взглядами с Кабошем, который более всех предвкушал смерть Филиппа, потому что узнал его.

- Если этот мальчик поклянётся мне в верности, я пощажу его - закончил герцог Бургундский, совершенно довольный собой.

Клятву! Клятву!- раздался нестройный хор голосов.

Филипп  видел горестное лицо матери и слышал её слова.

Клянись Филипп, клянись!

Филипп поднял правую руку. Всё вокруг него мгновенно затихло. Люди с нетерпением ждали когда он заговорит. Филипп не заставил себя долго ждать.

Клянусь - громко и отчётливо произнёс Филипп, клянусь вам, герцог Бургундский, если вы помилуете меня.. Филипп сделал паузу, глядя на довольную улыбку герцога бургундского, клянусь, где бы вы не были, где бы не прятались, я настигну вас и убью, не дав времени на покаяние- голос Филиппа взлетел высоко:

Гордость и Честь! Слава  и Доблесть! Бесстрашие и Отвага! Вот девиз Арманьяка!

А теперь делайте то что должны, мэтр - Филипп встал на колени и положил голову на плаху. Потрясённые зрители не верили происходящему. Столько мужества было в Филиппе, что все вокруг просто растерялись. Все за исключением герцога бургундского, который с перекошенным лицом взмахнул белым платком, к великой радости Лануа и Кабоша.

Филипп, мой мальчик, Филипп….. рыдающую графиню оттащили от помоста.

Время шло, но палач почему-то медлил. Он не подходил к осуждённому. Видя медлительность палача, герцог Бургундский снова взмахнул  белым платком, подавая сигнал к началу казни. И тогда Париж увидел нечто неподдающееся  никакому  воображению. Палач  выпустил из рук топор. Потом медленно снял с головы маску, скрывающее его лицо и опустившись на колени, протянул руки в сторону короля, произнося всего одно слово;

Милости!

Толпа взорвалась.

-Слава Капелюшу!- кричала она.

-Слава Парижскому палачу!

-Приказываю казнить Арманьяка - заорал во всё горло герцог Бургундский.

Замолчите кузен!- раздался спокойный голос короля Франции, он не к вам обращается!

Никто не ожидал этих слов и менее всего герцог бургундский. Король встал.

По закону славного города  Парижа, палач единожды за всю свою жизнь имеет право просить помилования для осуждённого на смерть. И  никто, даже король Франции, не вправе отказать ему. Палач воспользовался своим правом, мы же воспользуемся своим. Поднимитесь с колен, граф Арманьяк, де Фацензак, де Родез, герцог де Немур - отныне вы свободны.

Да здравствует король!- толпа восторженно приветствовала слова короля, ибо нет для Парижанина, ничего дороже законов города. По этой причине слова короля нашли глубокий отклик в сердцах у Парижан. В этот миг, Арманьяки перестали быть врагами Парижан, впрочем они ими никогда и не были .

Герцог бургундский мрачно поглядывал на короля, который унизил его прилюдно. Такого герцог бургундский никому не прощал.

Филипп  протянул руку палачу, спасшего ему жизнь, который с необычайным благоговением  пожал протянутую руку, словно это было рука короля или принца крови, впрочем, знатностью граф Арманьяк едва ли уступал принцам крови. Все зрители наблюдали, как посреди помоста с плахой, мальчик пожимал руку палача  и все услышали слова, которые он  произнёс;

Я прощаю вас за смерть моего отца. А за то, что вы дали возможность, отомстить за него, я буду благодарен вам, всю свою жизнь,- и уже спускаясь с помоста, Филипп добавил,- я вернусь за телами моего отца и Монтегю.

Едва Филипп сошёл с помоста, как сразу же попал в объятия  своей матери, которая беспрестанно целовала его, а затем, взяв за руку потащила его за собой.

Насколько проводы одного из Арманьяков отличались от встречи. Многие добродушные матроны, да  и некоторые почтенные горожане, прослезились, увидев мать с сыном- вместе. Грустно вздыхая, они приговаривали;

Досталось беднягам, настрадались мать и сын. Но слава господу, теперь для них мученья закончились. Многие думали таким образом на площади  Пилори. Многие, но только не палач. Капелюш, не до конца осознавший для себя,  почему он так поступил. Он спас жизнь мальчика, но погубил собственную. Не могло быть и речи о дальнейшем пребывании в роли палача. К тому же он подвёрг свою жизнь опасности, потому что, родственники казнённых им людей  наверняка видели его лицо и могли отомстить. Палач прервал свои   невесёлые размышления. Он заметил то, что укрылось от всех остальных. Гилберт де Лануа вёл молчаливый диалог с неким толстяком, в котором палач сразу признал главу гильдии Парижских мясников - Кабоша.

Обмен взглядами длился всего несколько мгновений, но от Капелюша не укрылся истинный смысл этого немого разговора. До того, как Кабош кивнув головой  начал пробираться  из толпы, Капелюш  понял, что жизнь мальчика снова в опасности. Бросив взгляд ненависти на герцога бургундского, Капелюш поднял брошенный топор и стал искать в толпе Кабоша.

Неожиданно, черты лица Капелюша исказила злоба. Он увидел Кабоша, а с ним ещё четверых мужчин в чёрных плащах, которые шли следом за Филиппом и графиней Арманьяк.

Не бывать этому - пробормотал Капелюш.

Спрыгнув с помоста, с топором в руке, он начал пробираться сквозь толпу. Все вокруг пытались дотронуться до Капелюша, ибо впервые им довелось оказаться рядом со знаменитым парижским палачом. По причине этих задержек, Капелюш потерял драгоценные минуты. Когда, наконец, он выбрался из толпы, мужчины и мальчик с матерью пропали у него из виду.

Дьявол - вырвалось у Капелюша, если они только посмеют тронуть мальчика, я собственными руками вырву  сердце у герцога  Бургундского.

Капелюш  побежал так быстро, как только мог, отпугивая своим безумным видом и сжимающим в руке топором, многочисленных прохожих, которые попадались по пути. Он обегал  все близлежащие улицы, но те кого он искал словно исчезли. Капелюш почти отчаялся, когда до него донёсся слабый крик. Крик доносился с набережной Сены. Которая была не более, чем в ста шагах от того места где стоял Капелюш.

Только бы успеть - думал Капелюш  мчась в сторону доносивших криков, которые с каждым мгновением становилось всё отчётливее. Капелюш добежал до конца улицы. И едва она закончилась, как он увидел всех тех кого искал. Они стояли в двух шагах у кромки реки, возле разбитой лодки. Двое мужчин держали Филиппа, а Кабош, левой здоровой рукой, которая сжимала нож, собирался  убить его, но на нём висела графиня, которая кусала и царапала Кабоша, не давая ему приблизиться к сыну. Ещё двое  пытались отодрать графиню от Кабоша и видя что им это не удаётся, стали вонзать в её тело кинжалы. Капелюш взревел от злости и подняв топор бросился на убийц. Он подоспел в тот момент, когда Кабош свалился на землю вместе с графиней Арманьяк.  Спасая сына, графиня  получила около десятка ранений, но даже в таком состоянии она крепко вцепилась в Кабоша, который с громкой бранью пытался от неё отцепиться. Двое других собирались расправиться с сыном, точно так же как с матерью, но топор Капелюша достиг первого, опускаясь ему на голову. Второй вынужден был повернуться  лицом  к Капелюшу, иначе рисковал последовать  за своим сообщником. Между ним и Капелюшем завязалась борьба. Двое державших Филиппа, выпустили его из рук, для того, чтобы помочь своему сообщнику. Капелюш сумел достать топором ещё одного, который замертво рухнул на землю, но в это время, поднявшийся с земли Кабош, воткнул Капелюшу нож в спину.

Беги - , теряя силы закричал Филиппу, Капелюш.

Филипп бросился   наверх, к площади, но путь ему преградил  злобно усмехающийся Кабош .

Сена - твоё единственно спасение- в этот крик Капелюш вложил остатки своих сил.

Филипп раздумывал лишь одно мгновение. Он был,  в окружение трёх убийц и не было иного выхода. Разбежавшись, благо путь к воде был свободен, ибо убийцы не ожидали от него подобного, Филипп бросился в Сену и поплыл.

Все трое убийц подбежали к кромке воды и злобными взглядами следили за плывущим Филиппом.

Да он сдохнет в холодной воде - Кабош захохотал при виде того, с каким трудом даётся Филиппу каждый гребок, пошли отсюда

-Подождём, пока он умрёт!

- У меня другое мнение, -  раздался рядом с ними голос Гилберта де Лануа.

Соскочив с лошади, он  взял притороченный к седлу арбалет и вложив стрелу, подошёл к кромке воды, вставая рядом с Кабошем. Филипп плыл не щадя своих сил, но всё же находился достаточно близко от берега. Гилберт де Лануа  внимательно прицелился. Арбалет двигался за Филиппом. Гилберт де Лануа выпустил стрелу, почти сразу же после этого издав крик восторга, как впрочем и все остальные. Стрела попала в Филиппа и он сразу ушёл под воду.

Ну, вот и всё братья- Гилберт де Лануа мрачно усмехнулся, Арманьяка больше нет. Отец Вальдес будет доволен.

Прежде, чем уйти, Кабош нагнулся над  Капелюшем. Вначале,  он выколол глаз палачу, а затем исполосовал всё его лицо кинжалом.

Ну вот, теперь его никто не узнает!

Голова Филиппа показалась над водой. Грудь поспешно набирала воздух, которого Филипп был лишён в течении полутора минут. В левом плече торчала стрела. Он терял кровь. А самое худшее из всего было то, что он больше не мог плыть. Филипп посмотрел назад. На берегу никого не было. У него не было выбора. Если даже убийцы поджидают его, он должен вернуться, ибо здесь в холодной воде, раненный, он долго не протянет. Филипп, орудуя лишь одной правой рукой, поплыл к берегу. Всё тело сводили спазмы, плечо почти перестало слушаться. Огромным усилием воли он заставлял себя плыть. Он добрался до берега, когда почти потерял сознание от боли и сковывающего тело- холода. Цепляясь руками за землю, он выполз на берег и почти сразу после этого, впал в небытие.

Филипп не знал сколько часов он провёл в  бессознательном    состоянии, но пришёл в себя от того, что увидел над собой лицо какой- то женщины, которая  нагнувшись, внимательно рассматривала его. Филипп выпростал из под себя правую руку, чем напугал женщину, которая приняла его по всей видимости за мёртвого, как и остальные два тела. Рука почти не подчинялась Филиппу. Она одеревенела. Гримаса боли исказило лицо Филиппа, когда он всё же сумел снять с себя крест и протянуть женщине;

Прошу- раздался его  едва различимый шёпот, его преосвященство Мелеструа,….аббатство  Сен- Де….. Филипп снова потерял сознание.

                                                           Глава  7            май 1418 года

Необычайно красивое зрелище - представляло собой, восходящее на горизонте солнце. Словно невидимая, оранжевая стена, оно заслонило собой весь горизонт, отбрасывая  свои блестящие и переливающие блики на спокойные воды Средиземного моря. Зрелище поистине потрясающее по своей красоте. На сотни миль вокруг, отражение солнца следовало за кораблями, носившимися,  по Средиземному морю, как  сейчас оно следовало за одномачтовым  фрегатом, словно пыталось догнать его. Фрегат  двигался  не очень быстро, хотя попутный ветер и  возможности фрегата, позволяли  довольно заметно ускорить ход. Однако, этого не происходило и тому была причина. Проделав большую часть пути  из Испании, фрегат приближался к Марселю. Фрегат принадлежал Кастильскому  королевскому дому. Все они, имеется ввиду королева Кастилии и Арагона- Иоланта Арагонская и её двое детей- герцог Барский и Мария Анжуйская, а также племянница  королевы- Мирианда Мендос, дочь герцога Мендос, находились на борту этого судна. Покинув родные края, они направлялись во Францию, где собиралась присутствовать на  празднествах  в честь совершеннолетия Дофина. События весьма важное и значительное, учитывая то обстоятельство, что наследник французского престола, ещё не был женат. И, несмотря на то, что положение Дофина  являлось весьма непрочным., многие королевские дома лелеяли мечту породниться с ним, ибо корона Франции во все времена была самым лакомым  кусочком. Слегка приоткрыв истинную цель поездки Кастильской королевской семьи во Францию, мы не станем останавливаться и познакомимся  с ними.

В данную минуту, когда  фрегат слегка покачиваясь разрезал носом,  воды средиземного моря, в одной из десяти кают корабля, которая  была десять шагов в ширину и четыре в длину, и где кроме деревянного стола и нескольких стульев, почти ничего не было- вели оживлённую беседу трое молодых людей. Первый, молодой человек  весьма небольшого роста, с невыразительными чертами лица, которые ещё более портил глубокий шрам  разделявший его нос на две, почти ровные части, и который обладал удивительно живыми, чёрными глазами, был герцог Барский. Рядом с нм сидела, его родная сестра, Мария Анжуйская. Ей исполнилось 16 лет. Мария Анжуйская также была невысока ростом. У неё были чёрные глаза, которые скрывались за плотным рядом густых ресниц. Мария Анжуйская была неплохо сложена и не лишена обаяния, которая выражалось в данный момент, в мимолётной улыбке,  обращенной к брату, который, в  свою очередь, увлечённо, что- то высказывал своей кузине- Мирианде Мендос. Мирианда  Мендос, была, всего на год  старше своей кузины  и превосходила  её  во всём. Она была выше ростом и, без всякого сомнения, являла собой образ южной красоты. Так же как  кузина, Мирианда  была обладательницей смуглой кожи, впрочем, свойственной почти всем южанам. У неё были карие глаза с сероватым оттенком, длинные ресницы и тонкие выгнутые брови. Безукоризненный овал лица обрамлял тонкую шею. Маленький рот  с  длинным рядом белоснежных зубов, открываясь, всякий раз, выражал столько обаяния, что невольно возникало чувство восторга и желание смотреть вечно на эту чудесную улыбку. Одежда молодых людей, отличалась роскошью и утончённым вкусом, как и манеры, которыми они обладали с детства. Однако, нам стоит на время оторваться  от описаний и послушать, о чём говорил  герцог Барский  постоянно жестикулируя руками и почему, слыша его речь, Мария Анжуйская  улыбалась, а Мирианда Мендос , то бледнела, то внезапно покрывалась пунцовым румянцем, то опускала глаз, не в силах смотреть на своих  кузена и кузину.

-Ах кузина - говорил  вздыхая  герцог Барский, словно он получил некое печальное известие, однако при этом  его выражение лица, которое совсем не вязалось с его голосом, а также частое подмигивание  Марии, говорили о совершенном обратном.- ах  кузина, видит бог, я искренне сочувствую вам, хотя вы и не желаете открыться нам, вашим лучшим друзьям. Но всё же, поверьте, мы отнюдь не слепые. А ваше чувство, клянусь душой моего отца, лишь слепец не заметит. Как я вам завидую кузина, как завидую. Вы познали чувство, к которому  я  стремлюсь всей душой, однако, мне в отличие от вас, не суждено его испытать. А ведь моя любовь находиться недалеко, я в этом убеждён,- герцог Барский едва сдержал улыбку и бросив озорной взгляд на Марию и придав голосу глубокую меланхолию и грусть, продолжал,- так же, как я убеждён, что  ваш избранник….. Санито де Миран…. При упоминании этого имени, Мирианда побледнела, потом резко покраснела, её ресницы, вспорхнули, словно испуганные птички, она заморгала и сразу же опустила глаза, не в силах ни отвечать кузену, ни смотреть на него.

Вот ты и попалась дорогая кузина- герцог Барский и Мария  весело захохотали, перебрасываясь при этом озорными взглядами.

Мирианда никогда не признается, так что не старайтесь понапрасну, любезный брат,- лукаво заметила, не переставая смеяться Мария.

Ты ошибаешься кузина - пылко возразила Мирианда, чем привела и брата и сестру  в изумление, ближе вас, у меня нет никого  и….. и, вам я могу  признаться - Мирианда до селе избегающая прямых взглядов, подняла пылающий взор и с голосом, в котором слышалась неприкрытая  печаль и глубокое отчаяние, произнесла; - я  влюблена, безумно влюблена, господь да простит меня за эти слова, но лишь один его взгляд и мне кажется, будто я умираю, будто душа моя возноситься к небесам. При виде его, я, неспособна думать, я неспособна мечтать, разве только о нём, как каждый день, каждую минуту, которые пролетают как незаметные мгновения рядом с ним и превращаются в вечность, вдали от него. О кузен, о кузина, я в смятении, моя душа, моё сердце, принадлежат ему , только ему одному….. и это не изменить, ибо он властвует надо мной, сам того не понимая. Вы мне скажете, что моя любовь всего лишь глупая мечта. Всего лишь,  бессмысленная надежда,- с невыразимой грустью, от которой лицо её стало более одухотворённым, продолжала  Мирианда,- что Санито де Миран, всего лишь  безвестный дворянин, который никогда не станет мне супругом, ибо мы с ним далеки по своему положению друг от друга. Настолько далеки, что эту пропасть ничем не заполнить. Но я без раздумий, с огромной радостью и счастьем, отдала бы всё своё богатство, положение ….   в обмен на  его любовь, за право  назвать его - своим супругом

После того, как Мирианда выговорилась, открыв перед ними своё сердце, возникло неловкое молчание, ибо, подшучивая над своей кузиной, герцог Барский и не подозревал, насколько глубоки её чувства. Что касается Марии,… она  просто обняла свою кузину, чувства которой вызвали у неё живейшее сочувствие. Пока обе  девушки застыли в нежном объятии, герцог о чём- то напряжённо раздумывал. Через минуту, его размышления вылились в крик восторга, который напугал обеих девушек. Разомкнув объятия, одна с укором, а другая несколько обиженно смотрели на торжествующего герцога.

Мария Анжуйская показала язык брату.

Вот чего ты заслуживаешь более всего!

Вот как - герцог изобразил обиженный вид, как желаете.. а ведь у меня появилась прекрасная идея, которая могло бы помочь  дражайшей кузине, однако если вам это неинтересно, я,- герцог барский  сделал вид, будто собирается  подняться.

Очень интересно - вырвалось у Марии, в то время как у Мирианды на лице появилось новое облачко грусти, ибо она считала, что кузен вновь насмехается над ней.

Мы заключим союз - торжественно объявил герцог.

Какой союз?- не поняла Мария.

Да какой ещё может быть союз, как не тот, который поможет кузине получить своего возлюбленного - удивился герцог Барский.

На красивом челе Мирианды мелькнула тень надежды.

Только не говори мне, что собираешься помочь Мирианде,- с явным недоверием в голосе произнесла Мария, ты на это не способен.

Вот тебе и благодарность святой Педро,- обиделся герцог Барский, я бы не помог Мирианде, ни за что на свете в любом другом случае, но этот исключение.

И почему, скажите на милость?- полюбопытствовала Мария Анжуйская.

Мирианда едва успевала переводить взгляд с кузины на кузена, которые обсуждали её судьбу так, словно она здесь вообще не находилась.

Да потому святая невинность - довольным голосом ответствовал герцог,- что Санито де Миран, вовсе не похож на остальных. Да он безвестный дворянин, но в нём столько достоинства и гордости, что даже я, к стыду моему должен признаться, что завидую ему. Он некоторое время находился рядом  со  мной, или я  рядом с ним,  считайте как угодно. Так вот этот человек  образец  мужского достоинства. У него нет недостатков, за исключением того, что он мало разговаривает и никогда не улыбается… проклятье,- герцог удивлённо вслушался в собственные слова,- а ведь и правда, я не видел, чтобы он, когда - либо смеялся. Его постоянно гложет некая печаль, это видно,… однако,- продолжал герцог, возвращаясь к прерванной мысли, я считаю его вполне достойным  внимания моей кузины и…. обе девушки затаив дыхания, смотрели на герцога, который не замедлил закончить, я  клянусь, сделать всё возможное, дабы соединить  два любящих сердца.

Кузен, брат- два голоса, один радостный, другой счастливый, раздались одновременно.

И начну действовать немедленно- с загадочной улыбкой на устах, герцог поднялся со своего места.

Что вы намерены сделать?- живо спросила Мария.

Предложить руку моей кузины, счастливцу, которого я видел не более как час назад. Он стоял на корме и вглядывался  в  горизонт. Вероятно, разглядывая образ кузины в причудливых облаках.

Королева не позволит - упавшим голосом произнесла Мирианда, благодарю вас, но….

Герцог Барский  с необычайной пылкостью перебил кузину.

Уж не думаете ли вы кузина, что я не смогу убедить собственную мать? Надейтесь, ибо я дал вам слово и сделаю всё,  для того чтобы ваша мечта сбылась.

С этими словами герцог покинул каюту, оставив бедную Мирианду  в состоянии близкого, к полному отчаянию.

Видя по лицу кузины, как она переживает происходящее, Мария постаралась приложить все  усилия к тому, чтобы  успокоить её. Они провели два часа, которые отсутствовал герцог в  душевной беседе, в которой слышались попеременно, то возгласы отчаяния, то смех счастья.

Когда герцог барский возвратился, на нём не было лица. Чрезвычайная бледность покрывала каждую его чёрточку.

Королева отказала?- казалось, обе девушки высказали этот вопрос, хотя слетел он с губ Марии.

Согласилась - негромко ответил герцог и не выдержав взорвался, он отказался, это ничтожество…отказался. Подумать только, он посмел отказаться от партии, которая сделала бы честь любому, включая принцев крови, а этот наглый выскочка - посмел отказаться. Мне вначале показалось, что я ослышался. По моему мнению, этот дворянишка, должен был прыгать от радости, и я решил ещё раз объяснить что ему предлагаю, так он и слушать не стал. И не только отверг твою руку кузина, но и сделал это с таким видом, будто он по меньшей мере ровня нам… выскочка, негодяй.. так оскорбить  … я научу вежливости этого изнеженного молокососа….да … научу

Мирианда, не став дальше слушать,  бросилась вон из комнаты.

Мирианда - окликнула, было, её Мария, но та уже выбежала на палубу.

Мирианда сразу увидела предмет своих  вожделений. Санито де Миран, стоял по прежнему на корме и вглядывался в горизонт.

С замирающим сердцем и бурно вздымающей грудью, Мирианда  остановилась в нескольких шагов от него, вглядываюсь в его спину. Санито де Миран, был немного выше среднего роста и на редкость хорошее сложён. Это было заметно по статной фигуре, которую плотно облегала, не богатая, но опрятная одежда. Поперёк  спины вилась   перевязь, на которой висела шпага. Мирианда задержала взгляд на длинных  светло русых волосах, которые доходили  ему до плеч и скатываясь волнами, закрывали затылок. У Мирианды  сердце заныло. Вот он здесь такой близкий и в то же время  такой чужой.

Словно почувствовав её, незнакомец обернулся.

Да… нетрудно было понять Мирианду, ибо незнакомец обладал такой красотой и физической притягательностью, что  мог кого угодно влюбить в себя, при этом не прикладывая ни малейших усилий. Глубокая печать грусти, отражённая на его лице, застывшая в его светло зелёных глазах, придавала ему  некую таинственность и особое очарование.

При виде Мирианды, Санито де Миран, легко поклонился. Когда он выпрямился, на его лице мелькнула тень отчуждения, которая не укрылась от Мирианды.

О, прошу вас сеньор,- голос Мирианды слегка дрожал, когда она заговорила с тем, кто стал для неё дороже самой жизни, прошу вас, не принимайте мою настойчивость  за  попытку  навязать вам  что- либо. Я  пришла единственно из- за того, чтобы попросить прощения за моего кузена. Прежде, чем предлагать мою руку, следовало спросить вас, какие чувства…у Мирианды, словно комок застрял в горле при этих словах, но она справилась с собой ценой огромных усилий и продолжала  почти ровным голосом, какие чувства  испытываете  по отношению ко мне - вы. Простите ещё раз и позвольте надеяться, что у вас не останется  по отношению к нам, неприятного чувства.

По мере того как она говорила, взгляд  де Мирана стал меняться. Он с участием смотрел на Мирианду. И едва она повернулась, чтобы уйти, раздался его голос, тихий и мягкий.

Это я должен попросить прощения, сеньора!

Мирианда резко обернулась и живо возразила;

Нет сеньор..

Вы страдаете, я вижу!

Вы ошибаетесь..

Вы лжёте сеньора, ибо я вижу ваши страдания, так же ясно, как читаю в ваших глазах и вашем сердце..

-Что вы себе позволяете - раздался резкий голос герцога Барского, который не выдержал и вышел вслед за кузиной и слышал слова де Мирана, но истолковал их по своему. Как смеете вы упрекать мою кузину во лжи? Вы дважды оскорбили кузину,  вам нет прощения….. доставайте шпагу сеньор, и мы посмотрим, настолько ли хорошо  вы умеете орудовать ею, или же лишь ваш язык  способен на уколы.

Герцог Барский выхватил из ножен шпагу, занимая позицию. К нему бросилась Мирианда.

Кузен, клянусь вам, вы ошиблись..

Отойдите кузина, клянусь честью, этот наглец ответит мне за все - вскричал разгневанный герцог, одной рукой отодвигая  Мирианду, которая стояла между ним и де Мираном, доставайте шпагу сеньор или клянусь честью я подумаю, что вы испугались..

Возле них начала собираться небольшая толпа матросов. Мария Анжуйская, привлечённая шумом  вышла из каюты и стала свидетельницей вызова, который бросил де Мирану- её брат. Никто не заметил в пылу начавшей ссоры, появление высокорослого человека. Человек, обладающий довольно внушительным ростом и сложённый словно Геркулес, был отвратительно уродлив. Лицо этого человека, являлось сплошным месивом, ибо несколько десятков  глубоких шрамов придавали ему столь чудовищный вид, что оно могло внушить ужас, даже  смелому человеку. К тому же, он обладал всего лишь одним глазом. Вместо второго зияла  белая пустота, отчего его лицо внушало ещё больший ужас. Так вот этот человек, едва раздались слова герцога, незримо появился рядом с де Мираном, словно его ангел  хранитель. Но никаких слов он не изрёк, ожидая, что ответит сам де Миран. И тот ответил.

Сеньор- с уважением в голосе произнёс де Миран, обращаясь к герцогу, я прошу прощения за мои слова. Клянусь вам, что вы неправильно истолковали их истинный смысл.

Доставайте шпагу - закричал герцог, с меня хватит разговоров

Прошу прощения сеньор, но я не стану с вами драться, что бы вы обо мне не думали. Я извинился перед вашей кузиной, если этого недостаточно, я ещё раз попрошу прощения

Вы трус - закричал ему в лицо герцог Барский.

Рука де Мирана не произвольно схватилась за шпагу. В глазах на мгновение вспыхнул мрачный огонь, но тут же погас.

Считайте, как вам угодно сеньор - сказав эти слова, де Миран  отвернулся от герцога и вновь занялся  рассмотрением горизонта.

Небольшая волна накрыла корабль. Все вокруг задвигались, хватаясь за предметы. Способные удержать их на месте.

Боже кузина и  такое ничтожество внушило вам такие возвышенные чувства- презрительно бросил герцог, пойдёмте отсюда  и послушайтесь меня- забудьте этого ничтожного труса..

Де Миран резко обернулся. Взгляд его вспыхнул таким мрачным огнём, что присутствующие буквально опешили.

Остерегитесь ещё раз повторить это слово  сеньор - тихо произнёс  де Миран и было в его голосе нечто такое, что не позволило герцогу далее оскорблять его.

Герцог повернулся и пошатываясь от качки, направился в свою каюту. Мирианда хотела заговорить с де Мираном, но он вновь отвернулся и ей ничего не оставалось, как последовать со своей кузиной, вслед за герцогом Барским. В каюте их ожидала обеспокоенная королева.

Что произошло, хотела бы я знать?- в упор, глядя на сына испытывающим взглядом, спросила она.

Ничего матушка, ровным счётом ничего- ответствовал герцог Барский.

А на корме, великан, которого отныне мы будем называть Коринет, единственным глазом, в котором читалось одобрение, поглядывал на де Мирана.

Я поступил так, как считал правильным,- не оборачиваясь к нему, произнёс де Миран.

Я знаю - Коринет обладал весьма грубоватым голосом..

Де Миран молча кивнул головой, а чуть погодя, вглядываясь в бескрайний горизонт, прошептал:

- Завтра утром, мы будем во Франции!

Около 8часов утра следующего дня, фрегат принял  на борт лоцмана и через два часа без всяких осложнений пришвартовывался в порту Марселя. В порту стояли десятки судов, тысячи  людей сновали по пристани, отчего её вид больше напоминал муравейник. Сотни разнообразных товаров грузились и разгружались на корабли. Пристань была забита грудами бочек и мешков. Среди всего этого шума и беспорядка, де Миран и Коринет первыми сошли на берег, благо приехали налегке, почти без багажа, что нельзя было сказать о королевской семье. Им понадобилось около четырёх часов, чтобы слуги вынесли весь багаж  имеющийся на борту корабля. Де Миран, не мог уехать, не выразив благодарности королеве, которая милостиво разрешила ему плыть на корабле. По этой причине, он вместе с Коринетом, стали дожидаться появление королевы Кастилии, дабы поблагодарить и попрощаться  с венценосной особой. Де Миран нашёл укромное местечко на пристани. Устроившись на груде бочек, неподалёку от места, где шла разгрузка корабля, он, чтобы занять время, стал следить за работой портовых рабочих, которые по широкому трапу закатывали тяжеленные бочки на борт одного из кораблей. Около часа его занимало это занятие, пока нечто другое не привлекло его внимании. Внимание Де Мирана привлекли два человека среднего возраста. Они стояли в пятидесяти шагах от места, где он сидел и смотрели так же как он, на разгрузку корабля, с которого он сошёл. Оба человека носили форму  копейщиков, а Андреевские кресты на плащах  ясно указывали на принадлежность этих людей к бургундскому дому. Они оживлённо разговаривали, стоя возле кареты, у которой была отворена дверца. Один из двоих носил  отличия капитана копейщиков. Де Миран не сводил с них взгляда, который мрачнел всё более и более. Разглядывая пристально капитана бургундских копейщиков, де Миран неожиданно напрягся, словно что- то вспоминая, а потом вскочил с места, словно собираясь бежать к нему, но был остановлен могучей рукой своего спутника.

Де Миран  бросил на него такой взгляд, что Коринет не только убрал руку, но и отодвинулся  на приличное расстояние. С минуту де Миран что- то обдумывал, а потом направился в сторону людей, привлёкших его внимание. Он не пошёл прямо, а начал петлять среди груды  мешков, разного рода утвари  и всего прочего, которого здесь, в порту было навалом. Пока он приближался, возле трапа корабля  появилась Мария анжуйская. Спутник капитана бургундских копейщиков бросился к трапу и подав руку, помог сойти принцессе. Появилась Мирианда Мендос. Де Миран ускорил шаг. Навстречу Мирианде Мендос двинулся капитан копейщиков. Едва, он собирался подать руку Мирианде Мендос, для того чтобы помочь ей сойти с трапа, как  рядом с его рукой оказалась рука де Мирана. Оба протягивая руки, ожидали на какую обопрётся герцогиня. Стоит ли говорить, какие чувства испытала Мирианда, увидев  руку де Мирана. Не в силах скрыть яркий румянец на щеках, она вложила свою руку, в руку де Мирана, испытывая при этом головокружительную радость, ибо почувствовала как её руки касается другая рука- рука де Мирана. За этой сценой наблюдали несколько человек. Герцог Барский, стоявший возле трапа и собирающийся спуститься. Мария Анжуйская, которая стояла рядом с человек, который так любезно помог  ей и которая не могла скрыть удивления по поводу действий де Мирана  и в конце концов, сам капитан бургундских копейщиков, который взирал на де Мирана с явной не дружелюбностью и который сразу окликну де Мирана, едва тот проводил обомлевшую Мирианду  до Марии Анжуйской.

Сударь!

Вы меня имеете ввиду?- в голосе де Мирана послышался лёгкий испанский акцент, когда он обернувшись, ответил капитану копейщиков.

Не находите ли вы, что поступок ваш чрезвычайно смел, если не дерзок.

Прошу прощения - приняв удивленный вид сказал де Миран.

Опять он просит прощения - пробормотал вконец  разочаровавшийся герцог Барский.

Я говорю о том, сударь,- продолжал гневно капитан бургундских копейщиков, что вы оскорбили меня при даме и полагаю, оскорбили умышленно.

Все ожидали извинений от де Мирана, но ответ, который дал де Миран, капитану копейщиков удивил тех, кто услышал его.

Именно сударь. Не могу отрицать, что вы правильно расценили мой поступок. Я оскорбил вас!

Юнец - презрительная улыбка скривила губы капитана бургундских копейщиков, раз тебе хочется умереть,- он вытащил из ножен шпагу, занимаю позицию в десяти шагах от пришвартованного корабля, рядом со спущенным трапом.

Герцог Барский буквально сбежал по трапу, занимая место среди зрителей, которые уже собирались вокруг них и занял место, между сестрой и кузиной.

Толпа  портовых рабочих по прежнему работали, но их головы всё чаще и чаще поворачивались в сторону  разгоравшейся ссоры.

Останови дуэль, он же погибнет - прошептала умоляющим голосом Мирианда.

И не подумаю, даже если б смог- буркнул в ответ герцог Барский, не сводя взгляда с де Мирана, который, вытащив шпагу, встал напротив капитана бургундских копейщиков.

Ты молился Лануа?

Капитан копейщиков, едва не выронил шпагу от удивления. Он по-новому посмотрел на своего соперника.

Ты меня знаешь? Откуда? Я не припомню тебя..

О, ты меня не узнаёшь, но я тебя хорошо помню!

Кто ты?

Санито де Миран - последовал ответ.

Так умри, Санито де Миран,- закричал  Гийом де Лануа, а это был действительно он, бросаясь на  него..

Прямой удар в грудь, де Миран парировал без усилия. Лануа, взбешенный этой неудачей, а ещё более словами  де Мирана, бросил все силы на подавление  его защиты. Но чем быстрее и упорнее наседал Лануа на де Мирана, тем спокойнее фехтовал последний. Казалось, он почти не прилагает усилий к тому, чтобы вести защиту. Лануа нанёс хитрый, обманный удар, конечная цель которого была шея де Мирана. Молниеносно отбив этот удар, де Миран атаковал, Лануа который не успел отскочить назад и вследствие этого на его щеке появился глубокий разрез, из которого обильно потекла кровь. Противники на время остановились.

Будь я проклят - прошептал герцог Барский, который неотрывно следил за поединком, Санито превосходно фехтует и прими он мой вызов, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

Тем временем поединок возобновился. Лануа покрылся потом , отбиваясь от атак де Мирана, который не только фехтовал, но  ещё и успевал разговаривать во время поединка.

Не желаете ли помочь своему другу- говорил де Миран, обращаясь к спутнику Лануа, я не против обнажить шпагу, против вас двоих одновременно. Признаться, мне скучно фехтовать с вашим другом. Сейчас я проткну ему плечо… вот видите. Я же говорил…- это восклицание вырвалось у де Мирана, после того, как его шпага сделав целый каскад обманных движений вошла в  левое плечо Лануа. Тот на мгновение отступил. Из плеча, как из щеки полилась кровь. Лануа почувствовал, что слабеет.

Де Миран вновь повернулся к спутнику Лануа.

Я убью вашего друга, если вы не поможете ему - предупредил он.

Будь ты проклят - вскричал в ярости бургундец и достав шпагу, бросился на де Мирана.

Кузен - вскричала Мирианда при виде этой несправедливости.

Он сам желал этого!

Его убьют кузен, он неминуемо погибнет, сделайте же что- нибудь- взмолилась  Мирианда.

Что- то мне подсказывает, что ты ошибаешься кузина, - пробормотал герцог Барский.

Едва он произнёс эти слова, как на их глазах облик де Миран преобразился. Вместо насмешливого и равнодушного человека, перед ними предстал другой.

Глаза его горели столь мрачным огнём, что свидетели этой сцены невольно содрогнулись. Весь облик пылал гневом и ненавистью, но едва он снова вступил в бой одновременно, против  двоих и его облик и движения  стали похоже на дьявольский огонь. Который то вспыхивает, то гаснет, но лишь потому, что должен вспыхнуть ещё ярче.

Его шпага замелькала с такой быстротой и он показал столь  безумную скорость движений. Что меньше чем, через минуту, спутник Лануа пал мёртвый  от прямого удара в грудь, который пронзил  его сердце. Ещё через мгновение, острие шпаги де Мирана  вошла в горло Лануа. А вышла из шеи. Он выдернул шпагу и достав из кармана платок, вытер её,  а затем уже чистую вложил в ножны.

Бог ты мой - прошептал потрясённый  увиденным, герцог барский, да в этом человеке  воплощены все силы ада. Кроме великолепного мастерства и безумной отваги у него есть нечто… которое даже меня приводит в ужас.

Сеньор - окликнул де Мирана, герцог.

Де Мирана, уже с обычным выражением лица подошёл к герцогу.

После того, что я  видел, мне остаётся попросить прощения за свои слова!

Пустяки - отозвался де Миран.

И всё же, почему вы не приняли мой вызов?

А разве вы не  пытались помочь вашей кузине?- негромко спросил де Миран, разве вы не пытались, как вам казалось сделать меня счастливым? Возвысить безвестного дворянина до уровни герцогини?

Хотел - признался герцог, но у меня ничего не вышло.

Не потому, что герцогиня не заслуживает любви - бросая красноречивый взгляд на Мирианду сказал де Миран, она прекрасна и лишь безумец, или глупец откажется от счастья  назвать ее - своей супругой.

Но вы  ни тот и ни другой - несколько странным голосом произнёс герцог, не сводя пристального взгляда с де Мирана.

Нет! Будьте любезны передать её величеству мою самую искреннюю благодарность и заодно позвольте откланяться- де Миран отвесил лёгкий поклон герцогу Барскому и два более глубоких  Мирианде Мендос и Марии Анжуйской, затем повернулся и не оглядываясь зашагал прочь.

-Он меня не любит, он меня  не любит- Мирианда закрыла руками лицо и уткнулась лицом в плечо Марии Анжуйской, которая  пыталась утешить её.

Разве?- вопрос герцог Барского был направлен Мирианде,- я услышал другое.

Мирианда отстранившись от Марии Анжуйской с глубокой признательностью посмотрела на герцога, глазами, в которых блестели слёзы и голосом, в котором слышалось глубокое отчаяние.

Вы сделали всё что могли кузен и я   приношу вам свою  глубокую  благодарность.

И что же ты услышал?- Мария перебила  кузину, с  любопытством  ожидая ответ брата.

Что он полюбил бы если смог - негромко ответил герцог барский, впрочем, для меня  ясно одно, вернее две вещи. Первое - он мог принять  мой вызов, а судя по тому что мы видели, он мог не сомневаться в победе. Человек  способный вызвать на дуэль, одновременно двоих, к тому же военных, то есть людей которые всю жизнь проводят в сражениях… и он же выносит оскорбления в свой адрес,- герцога Барского словно озарило, он так посмотрел на своих кузин, что они невольно попятились от него назад.

-Он не хотел меня убивать- воскликнул герцог Барский, и желание сохранить мою жизнь было столь велико, что он вынес оскорбления. Вот тебе святой Педро… И что же из этого следует? Что я у него в долгу, раз,- герцог загнул один палец, потом поскрёб затылок, проклятье, что же ещё…ах да…мы ему  вовсе не безразличны  и …. Он  оставил множество вопросов на которых, увы у меня нет ответа.

Бедный брат - засмеялась Мария Анжуйская, судьба Санито де Мирана, занимает вас едва ли не больше, чем дражайшую кузину. Берегитесь! Ещё немного и она начнёт вас ревновать!

Все трое расхохотались над словами Марии.

Остальная часть запрещена для чтения